— Да ты что! Я из-за тебя устроила такой разгром, а ты… — Роз обвела взглядом заваленный прилавок. — До конца ланча еще полчаса, а судя по твоему рассказу, тебе позарез необходимы несколько новых гарнитуров. Ну что, будешь примерять или хочешь, чтобы я на всякий случай сняла с тебя мерку?
— Ты потрясающе работаешь, Роз, — сказала Салли, роясь в куче нежного товара, — но даже тебе не удастся намерить мне бюст больше чем 34-В… Скажи-ка, а Ричард никогда не покупал у тебя нижнего белья?
Роз покачала головой.
— Нет, а что?
— Ну, поскольку выяснилось, что он сунул под юбку Шарон не только руку, я стала вспоминать, не дарил ли он мне белье.
— Ой! — Роз вспомнила свои предыдущие слова и сморщилась. — Салли, извини меня за болтливость. Я совсем забыла…
— Не волнуйся, Роз. Эта история мне уже совершенно безразлична. Вчера вечером я решила начать новую жизнь. Разве не говорят, что жизнь начинается в сорок лет? А в моем случае она начнется в тридцать три с хвостиком, только и всего, — сказала Салли и помахала в воздухе лифчиком из белого атласа с кружевами. — А черного такого нет? — Не догадываясь о том, что Хью Баррингтон стоит в соседнем отделе и обсуждает с Эдит Хоутин достоинства дамских шляпок, Салли дерзко заявила: — Ну, миссис Хьюз, заверните мне все это! В белом и черном варианте!
Роз едва не потеряла дар речи.
— И в черном тоже? О Боже, Салли, похоже, ты что-то скрываешь.
— Ничего, — ответила она и грустно провела указательным пальцем по кружевной чашечке лифчика. — Но кто знает?..
— Собираетесь в небольшой отпуск, миссис Палмер?
Салли обернулась и, к своему ужасу, увидела своего начальника, высокого, прямого как палка Хью Баррингтона.
— Почему вы так решили, мистер Баррингтон?
— По собственному опыту. Когда замужние женщины покупают красивое белье, это значит, что они собираются провести с мужьями романтический уик-энд.
У покрасневшей Салли взмокли ладони. Ей захотелось задать стрекача, но бежать было некуда.
Она быстро посмотрела на часы.
— Роз, можешь не заворачивать. Пришлю за ними позже. Я вспомнила, что собиралась зайти к мисс Кеттл в отдел кухонной утвари.
Хью Баррингтон посмотрел вслед поспешно удалявшейся Салли и кашлянул.
— О Господи, миссис Хьюз! Судя по стремительному бегству, в которое обратилась миссис Палмер, я совершил какую-то бестактность?
— Вопиющую, мистер Баррингтон. Тем более что это совершенно не в вашем стиле, если можно так выразиться.
— Пожалуй, вы правы, — признал он, — но я думал, что речь идет о вполне законном супружеском сексе.
Роз заметила в его глазах смешливые искорки. Много лет назад Хью Баррингтон пользовался репутацией завзятого сердцееда и менял дам как перчатки. До тех пор пока не женился на Серене Саммерс и не стал воплощением благоразумия. Со стороны они казались идеальной парой, но Роз знала несколько больше окружающих.
— Миссис Хьюз…
— Извините, я задумалась.
— Вы собирались объяснить, чем я обратил в бегство миссис Палмер.
Роз почувствовала себя неуютно. Обсуждать с боссом личную жизнь Салли было неэтично; однако эта новость вскоре все равно должна была стать всеобщим достоянием.
— Вчера миссис Палмер получила развод.
— О Боже! — Хью Баррингтон стал убийственно серьезным и потрогал красную розу в петлице. — Какая глупость, какая несусветная глупость! Знаете, я готов был поклясться, что совсем недавно видел их вместе. Я думал, они помирились.
— Мы все так думали, но оказалось, что Салли просто проявила здравый смысл, чтобы избежать некоторых финансовых сложностей. Похоже, временами Ричард бывает изрядным мерзавцем.
Удивленный Хью посмотрел на Роз, ожидая пояснений, но так их и не дождался.
— Понимаю, — кивнул он. — Я правильно догадываюсь, что детей у них нет?
Роз саркастически фыркнула.
— Да, правильно. Несколько лет назад Ричард сказал Салли, что не хочет никаких детей. Поэтому она с головой ушла в работу с кадрами.
— С которой прекрасно справляется. Послушайте, я обязан извиниться. Заверните, пожалуйста, товар. Я сам отнесу покупку к ней в кабинет.
Роз слегка замешкалась, а потом упаковала гарнитуры в оберточную бумагу.
— По-вашему, это мудро?
— Мудро? Что вы имеете в виду?
— Ну, если Салли смутилась, когда вы заговорили о белье, то этим вы только подольете масла в огонь.
— Ничего подобного! Бог свидетель, миссис Хьюз, с вами я говорил о женском белье еще в те времена, когда женщины носили комбинации. А сейчас речь идет всего-навсего о лифчиках и трусиках. Я думал, вы, дамы, придерживаетесь более широких взглядов.
— Возможно, в отношении меня вы и правы, мистер Баррингтон, но не забывайте: я — это одно, а Салли Палмер — совсем другое!
Едва ли Хью, решительно шагавший к кабинету Салли, этого не понимал. Не было на свете двух более разных женщин. Роз Хьюз, высокая и тонкая как карандаш, с пучком седых волос на затылке, была точь-в-точь строгая школьная учительница былых времен. В то время как Салли Палмер была маленькая и пухленькая, с выразительными голубыми глазами, на которые падала длинная светло-русая челка.
Хью знал, что Роз почти достигла пенсионного возраста, а Салли лет тридцать с небольшим. Как ни странно, до сих пор он ценил последнюю лишь за деловые качества, но не видел в ней существо противоположного пола. Однако Хью много лет соблюдал завет отца и следовал золотому правилу: женщины, работающие в универмаге, это всего лишь служащие, и ничего больше.
Хью обозрел новую табличку на дверях кабинета, постучался и вошел. Однако Салли там не было. Баррингтон поставил красно-золотистый пакет на письменный стол и собрался уйти, но тут его внимание привлекли висящие на стенах эстампы. Большой поклонник живописи, Хью хотел было подойти поближе, но затем решил полюбоваться ими из кресла Салли. Видимо, с таким расчетом они и были развешаны.
За этим занятием и застала его Салли, отправившаяся не в «Кухонную утварь», а в служебный туалет, чтобы привести в порядок макияж. Ей нужно было оправиться от смущения. Салли закрыла за собой дверь и ахнула. Меньше всего на свете она ожидала увидеть в своем кабинете босса.
Хью поспешно встал.
— Миссис Палмер, я искренне извиняюсь. Я не имел права занимать ваше кресло. Миссис Хьюз прислала вам — он указал на сумку, — но я не мог не восхититься вашими эстампами. И пришел к выводу, что лучше всего любоваться ими из-за письменного стола.
Салли, пытавшаяся сохранить присутствие духа, была рада говорить о чем угодно, лишь бы не о нижнем белье.
