В Серпухове процент выживших в ходе ЭПИДЕМИИ был в десятки раз выше, чем в целом в мире. Учёные так и не смогли объяснить этот феномен. Да если говорить начистоту, моим современникам мало что было известно о тех трудных годах. Несмотря на множество исследований и большое количество монографий и статей, ЭПИДЕМИЯ и всё, что с ней связано, окутано шлейфом недомолвок и полуправды, которая, словно туман, поднимающийся вечером у воды, мешает рассмотреть берег.
Но пока меня эти вопросы волновали мало, для меня сейчас во главу угла становились два вопроса, важных для любого крупного проекта – это люди и деньги. Если с деньгами вопрос более-менее решаемый, по крайней мере, понятно в каком направлении думать, да и Умник сможет помочь советом, то вот с людьми – сплошной туман, я сам не большой спец в этом вопросе, к тому же на помощь Умника тоже вряд ли стоит рассчитывать. Впрочем, сейчас меня занимали менее глобальные, но более важные вопросы. Необходимо было наконец покинуть больницу и попытаться обжиться в этом архаичном мире. А для этого надо больше есть и спать. На этой мысли я снова погрузился в мягкие объятия Морфея.
* * *
Наконец настал тот день, когда я смог покинуть стены больницы. Пятница 6 июня 2014 года – первый мой выход в новый мир. На улице было солнечно и жарко. На небе ни облачка. Умник тоже не обнадёжил, отметив, что через 1 час 14 минут температура достигнет суточного максимума и составит 27,4 градуса по Цельсию.
Встречать меня из больницы явилась внушительная делегация из всех моих здешних родственников в лице сестры Анны, дяди Жени, его жены Наташи и дочери Милены. Я ещё раз оценивающе прошёлся по родственничкам. Дяде Жене было за сорок. Пивной живот и лысина делали похожим его на Карабаса Барабаса, только без бороды. Не думал, что могут быть военные с такой комплекцией. Несмотря на свой вес, он был очень общительным и энергичным человеком. Высокий и объёмистый он внушительно нависал над остальными, стягивая на себя основное внимание.
Затем я обратил внимание на остальных встречающих. Аня оказалась хрупкой миловидной девушкой. Маленькая, стройная и со смешливой улыбкой она сразу пришлась мне по душе. Радовало, что моё подростковое либидо на неё никак не реагировало. Зато тётя будила в моем подсознании различные сексуальные желания. Не очень высокого роста, смазливая мордашка с пухлыми губками и чуть вздёрнутым носиком, крупная грудь, стройные ножки, которые охотно выставляются напоказ, и светлые вьющиеся волосы. Это был тот тип женщин, глядя на которых с первой минуты и далее возникает только одна мысль: "перегнуть через стол и…". Сделав для себя пометку, что стоит от неё держаться подальше во избежание эксцессов, я перенёс свой взгляд на свою кузину. Чисто внешне, в отличие от своей мамы, Милена меня не впечатлила. Хотя фамильное сходство явно проглядывалось. В лице и позе девушки было что-то детское, невинное и вместе с тем вызывающее. Чуть вздёрнутый носик, пушистые ресницы, огромные синие глаза, смотрящие с любопытством. Обыкновенный "желторотый головастик", из которого неизвестно кто "вылупится", то ли царевна-лягушка, то ли жаба.
Меня быстро вывели из больницы и усадили на заднем сидении автомобиля вместе с Миленой, а сами о чём-то долго беседовали с моим лечащим врачом и психологом. Автомобиль был мало похож на аэродинамические зализанные модели моего времени. Огромный и квадратный он излучал уверенность, надёжность и респектабельность. Поэтому, скользнув по нему взглядом и пробормотав дежурное приветствие, я опустился в мягкое кожаное кресло и продолжил свой диалог с Умником.
– Это что за монстр такой?
– Кроссовер "KiaSoul", – проинформировал меня всезнайка.
– Машина для кросса? – удивился я.
– Хмм, – высказался Умник. – Почти угадал.
– Можешь узнать, о чём они там так активно шепчутся?
– Дело в то…, - и через мгновение я стал незримым свидетелем их тетралога [3], суть которого сводилась к тому, что тётка и мой лечащий психолог резко выступали против моего возвращения в Москву, убеждая мою сестру, что мне в Серпухове будет лучше. Увлёкшись, я практически забыл про девушку, которая составляла мне компанию, но она сама напомнила о себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Я рада, что ты теперь у нас будешь жить, – произнесла Милена.
Голос у неё оказался приятный, бархатистый. Никак не вяжущийся с её образом девочки-аниме.
– Правда, правда. Главное, чтобы они переключились на тебя и не мешали мне жить.
– А лучше бы помогли материально, – машинально продолжил я.
Возникла напряжённая пауза, во время которой я постарался осмотреть машину изнутри. Автомобиль мне казался смутно знакомым, салон пропах кожей и табаком, эта смесь будоражила память моего реципиента, но я так и не смог ухватить за "хвост" цепочку ассоциаций.
– Так, стоп. С чего ты решила, что я буду у вас жить?
– Так я слышала, как мама и папа вечером на кухне говорили, что самый лучший вариант, чтобы ты с нами жил, так по любому будет лучше и удобней.
– А кому лучше-то?
– Тебе конечно. Я не горю особым желанием, чтобы у нас в трёхкомнатной квартире появилась ещё одна особь. И без тебя тесно.
– Поверь мне, и я не горю особым желанием менять Москву на какой-то провинциальный городишко, – гордо ответствовал я. После чего наступила долгожданная тишина.
На самом деле я немного лукавил: переезд в Серпухов имел несколько положительных моментов. В частности, сведение к минимуму вероятности встречи с бывшими знакомыми. Возможность начать практически с чистого листа дорогого стоит. Ведь для этого надо вырвать все старые листы, порвать на мелкие кусочки и выбросить, а лучше сжечь и развеять по ветру. А мы жалеем прошлое, начинаем листать старые записи, находим недописанные страницы и пытаемся их дописать. В итоге продолжаются старые истории, болят старые раны…
К минусам я относил активное желание моих ближайших родственников заполучить меня к себе. Конечно, хорошо бы ошибаться, но не верю я в людской альтруизм.
– Умник, – воззвал я к своей "лучшей половине" – есть ли возможность постоянно прослушивать разговоры моих родственничков? Сдаётся мне, они "пишут неправильный код"[4].
– Легко. Их коммуникаторы настолько плохо защищены от прослушивания и сканирования, что я с вероятностью 0,53 подозреваю в этом злой умысел разработчиков.
Наконец "переговоры" закончились, все расселись в машине. Я оказался зажат между Аней и Миленой. Из такой позиции много не разглядишь, справедливости ради стоит сказать, что смотреть, по большому счёту, было не на что. Большое скопление машин и людей, вызывало во мне только отрицательные отклики.
Смирившись, я закрыл глаза и, как говорится, ушёл в себя, активно обсуждая с Умником, насколько наши представления о данном времени отличаются от реальности. Умник сообщил, что различия существуют, но в пределах корреляции модели. Бурная дискуссия на тему, куда мы всё-таки с ним попали, была прервана резкой остановкой автомобиля. Выйдя из машины, я понял, что значит термин "каменные джунгли". Машина стояла во дворе, зажатом между двумя внешне похожими на растянутый аккордеон шестнадцатиэтажками.
– Сразу видно, что дома строили для военных, и те выстроены "затылок в затылок", – прокомментировал увиденное Умник.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Четыре по десятибалльной школе, – оценил я его шутку.
Тем временем все покинули машину и направились к подъезду, пришлось следовать в арьергарде, чтобы не вызывать лишних вопросов. Запах в подъезде оставлял желать лучшего, явно пахло не сосновым лесом или морским берегом: пахло пылью, плесенью и ещё чем-то, чего не было в моей картотеке запахов. Мотор лифта обречённо взвыл бездомной собакой и потянул кабину наверх. Квартира оказалась убогой и абсолютно не уютной. Про дизайн и компоновку мебели я даже не заикаюсь. Сплошное нагромождение отдельных предметов – ни стиля, ни концепции. Мне отвели среднюю комнату, которая до моего появления скорей всего служила залой, она была зажата между комнатой Милены и спальней её родителей. Вид из окна не впечатлял: прямо по курсу шестнадцатиэтажка – копия той, в которой я сейчас находился, слева из-за деревьев проступали склоны мусорного полигона. Устроившись поудобней на кожаном диване, я притворился уснувшим, на самом деле при помощи Умника пытался разобраться в архитектуре местной Сети. Эта задача настолько захватила нас, что я благополучно "проспал" ужин.
