Наконец к часу ночи мы разобрались с алгоритмами построения и научились сносно ориентироваться в этой системе, примерно так, как недавно въехавшие хозяева в старом особняке. Впрочем, это скорее всего ненадолго, как может быть что-нибудь постоянное в доме, где двери, окна и лестницы все время меняют свои местоположения.
Выйдя из интернета, я оправился на кухню в поисках съестного. В холодильнике нашлись котлетки, хлеб, кетчуп и другие ингредиенты. Соорудив бутерброд к кофе, я собрался перекусить, когда в коридоре раздались крадущиеся шаги, а вслед за звуком на кухню вплыла моя тётя. От неё явно несло спиртным. Босиком, одетая в одну ночную сорочку, дёргаясь как в припадке хореи, [5] она производила неизгладимое впечатление. Я сначала испугался, не поехала ли у неё крыша, но затем заметил в её ушах внутриканальные "уши [6]" и успокоился, насколько это возможно в подростковом возрасте рядом с полуголой женщиной. Сорочка совсем не скрывала её фигуру, а местами даже очень выгодно очерчивала её достоинства. Я почувствовал излишнее возбуждение, угораздило меня попасть в это подростковое тело. В отличие от меня она не очень хорошо ориентировалась в полутьме, которая царила на кухне, но отчего-то зажигать свет не спешила.
Мои мысли усиленно вертелись вокруг одного вопроса, как бы ей дать знать, что на кухне она не одна и при этом не испугать, а то визгу будет… Умник помогать мне в данном вопросе отказался. Сказав, что он в человеческой, тем более женской, психологии не разбирается и разбираться отказывается, так как это вредно для его эвристического блока. Он потом такие коленца выдаёт, что сжигает логические цепи на раз. Я надеялся, что её смутит практически мгновенно закипевший чайник или она разглядит мою тушку, расположенную на стуле, зажатом между холодильником и столом. Но тётя ушла в себя и самозабвенно выделывалась под неслышную мне музыку. Поэтому я решил действовать и аккуратно протиснулся между ней и столом и спешно покинул кухню.
Оказавшись в своей комнате, я аккуратно прикрыл дверь. Давненько я так не нервничал. Сердце стучало, словно я прошёл донжон повышенной сложности или попался Ромуальдычу при нарушении режима. Под впечатлением от произошедшего я моментально смолотил все, что успел себе приготовить, и блаженно расслабился у окна, за которым была шикарная летняя ночь. Ущербный месяц весел буквой "С", заливая всё вокруг лунным серебром. С улицы тянуло свежестью, периодически доносился то громкий смех, то мат. Звякала посуда, явно не из-под сока, и громыхало нечто, что здесь называли музыкой. Многократно отразившись от стен домов, звук диким демоном взмывал ввысь, кружась под чуть заметными в лунном свете звёздами, откуда низвергался вниз на уши спящих. Наконец нервы у кого-то из живущих в окрестных домах не выдержали, у площадки затормозил патруль блюстителей порядка. После небольших переговоров полицейские, довольные жизнью и собой отправились восвояси, а дискотека под открытым небом возобновилась с прежним размахом.
Я пожал плечами и закрыл окно – типичный пример из жизни клептократического общества. Умник счёл момент подходящим и услужливо вывалил на меня все материалы по данному направлению, от экономических моделей до психотипов, наиболее распространённых в таком обществе. От чтения меня периодически отвлекал шум, который просачивался сквозь раму окна. Да, со звукоизоляцией в этом мире все обстоит очень печально, но при желании этот вопрос вполне решаемый. За окном громыхнуло, полил дождь, с улицы потянуло прохладой. Компания с визгом и матами разбежалась. Дождь барабанил по асфальту, стучался в окна – эта мелодия, так хорошо знакомая с детства, убаюкала меня, и я уснул, незаметно для себя.
Утро следующего дня началось с отчёта Умника о том, что он смог накопать по моему персу. Для начала он воспроизвёл ряд интересных диалогов. Благодаря им передо мной ясно, как в солнечный день, вырисовались все расклады, сложившиеся вокруг меня. Если вкратце, то дело обстояло следующим образом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После смерти родителей моего перса, ну, если проще, моих родителей, мамин брат и его семья – это единственные близкие родственники, которые у нас с Аней остались. Отец рано потерял родителей и воспитывался бабушкой с дедушкой, которых мой носитель плохо помнил, так как они умерли, когда ему не было ещё и шести. Вот бабушку и дедушку по маминой линии я помнил хорошо, так как любил бывать у них. Конечно, эта любовь была взаимной, и не удивительно, что, когда бабушка Нина умерла, по её завещанию дом делился на четыре доли: половина дома отходила мне, а мама и дядя Женя получали по четверти дома. Я думаю, что такой расклад не очень порадовал мою тётку, которая "корью не болела, но деньги любила".
Отец обменял дядину четверть дома на свой новенький кроссовер, который он толком и не успел поюзать, и собирался этим летом его капитально перестроить. Так что интерес тёти к моей персоне объясним, вдруг получится с племянника ещё что-то поиметь. А дядя у меня, не скажу, что подкаблучник, но достаточно легко управляемый. Тётя легко им манипулирует, как подросток своим коммуникатором. Дядя был согласен во всем потакать своей жене, лишь бы его иногда отпускали на рыбалку и поиграть в преферанс. С тётей всё было предельно ясно. Она любила красивую жизнь и модные наряды, поэтому деньги у неё надолго не задерживались, впрочем, как и любовники. Свою страсть к командованию и манипуляциям она в полней мере удовлетворяла в школе, где преподавала английский язык. Вот летом её близким приходилось непросто: отлучённая от школы Наталья Леонидовна отрывалась на родных по полной программе.
Поэтому Я и Аня рассматривались дядей и кузиной в качестве сдерживающего фактора. Тут неплохое поле для интересной Игры. Жаль, во время учёбы я не налегал на предметы, которые способствуют покачиванию PQ [7], очевидно пришло время наверстать упущенное. Поручив Умнику подготовить мне материалы по данной тематике, я продолжил распутывать сложный узел семейных отношений.
С сестрой тоже было все ясно и понятно. Аня была бесхитростной натурой, и талант лицедейства ей был чужд. Она была рада спихнуть меня тёте с дядей, так как, во-первых, не была уверена, что справится со мной, во-вторых, жизнь в однокомнатной квартире на пару с младшим братом значительно ограничивает свободу молодой девушки, а у Анны наклёвывался серьёзный роман. В-третьих, она действительно думала, что в Серпухове мне будет лучше: не так часто будут тревожить воспоминания и переживания. Родительскую квартиру Аня собиралась сдавать, чтобы на время учёбы жить на вырученные деньги как рантье. Меня без средств на существование она оставлять тоже не собиралась. От бабушки остался дом в Серпухове, и теперь я был законным хозяином этого дома. Тётя предлагала его продать, а деньги пустить на моё образование. Аня же предлагала сдавать, хотя бы до моего совершеннолетия, а там я сам решу.
Кроме того, Умник собрал информацию о погибших родителях. Мама – Матвеева Татьяна Михайловна – преподавала биологию в гимназии рядом с нашим домом. Будучи студенткой биофака МГУ подавала большие надежды, но выйдя замуж за отца, порвала с наукой и сосредоточилась на воспитании детей. Отец – Корнеев Пётр Семёнович – был модным архитектором и на пару со своим другом детства, на паритетных началах, владел архитектурным ателье, с которым в ближайшее время тоже надо будет разобраться. Самый простой способ – продать. Не думаю, что папин партнёр даст настоящую цену, поэтому выгодней искать покупателя на стороне. С другой стороны, архитектурное ателье – это неплохой постоянный доход и хорошая площадка для старта. Не откладывая в долгий ящик этот вопрос, попросил Умника прокачать данного перца.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Откуда у меня эти странные слова? Наверное, остались в наследство.
Надо сказать, что в отличие от меня, Умник в этом мире чувствовал себя, как рыба в воде, легко ориентируясь в его хитросплетениях. Не успел я эту мысль обдумать как следует, а Умник уже выдал информацию на компаньона моего отца и даже фотографии где-то нашёл, явно неофициальные.
