Месса закончилась, и архиепископ знаком предложил нам сесть на скамьи. Стоявший рядом с ним Диего поднял голову и стал зачитывать имена из списка, держа его на некотором удалении от себя.
— Джеми и Скайи, — начал он, объявляя первую пару.
Джеми с недовольной миной посмотрел на Диего, за что, в свою очередь, удостоился строгого взгляда архиепископа. А Скайи покраснела до самых корней волос.
— Эрико и Холгар, — продолжил Диего.
Эти двое подали знак друг другу руками. Я ни на кого не смотрела, и никто не смотрел на меня. Антонио уставился в пространство прямо перед собой. Может, он знал.
— Дженн и Антонио, — произнес Диего, и в церкви раздались печальные вздохи, словно откуда-то выпустили пар.
Некоторые девушки еще не расстались со своими грезами об Антонио. Забавно, но я им завидовала, потому что никогда не позволяла себе проявлять сильные душевные переживания… До того Хеллоуина.
Диего закончил читать список. Почти сразу зазвонили колокола, возвещая наступление полуночи. Звуки музыки словно очистили нас и совершили обряд крещения.
А на холмах уже расположились вампиры. За ними следили. Зная, что сегодня ночью мы устроим облаву, они, наверное, уже организовали в рощах и на холмах засады. В прошлом году один охотник за вампирами, выпускник Академии, был убит меньше чем через сутки после церемонии, посвященной окончанию обучения.
Попарно все ученики приняли и причастие. Плечом к плечу мы с Антонио, как и все остальные, шли по проходу к алтарю, чтобы получить ритуальную облатку и выпить глоток вина — вкусить от плоти и крови нашего Спасителя. Я ощущала присутствие Антонио рядом с собой. А когда принимая благословение, мы опустились на колени, его ладонь погладила мою руку.
Я так и не поняла, почему они посылали нас на задание по двое, словно мы были животными, отобранными для Ноева ковчега. Или миссионерами-мормонами, которые всегда держались вместе и оберегали друг друга от греха. Но у них и была общая цель — обратить других в свою веру. Мы же, наоборот, являлись соперниками. Некоторые считали, что Академия обманывает учеников и, возможно, нас объединяют именно потому, что, когда экзамен закончится, мы будем действовать вместе.
Церемония закончилась, и мы гуськом потянулись к выходу. Кто-то вложил мне в руку свечу. Золотистый отсвет мерцал над резкими чертами лица Антонио.
Поговаривали, что в лесах скрывается шайка жестоких вампиров. Всего их якобы семеро: двое французов, четверо испанцев и один — главарь, американец по имени Джек. В Академии именно на Джека возлагали личную ответственность за смерть тридцати шести моих однокашников.
«Полный бред!» — подумала я, когда у выхода из церкви каждому из нас, дополнительно к луку и колчану со стрелами, на грудь повесили футляр с деревянными кольями. Ведь мы, кроме того, несли на себе пачки крестов, святую воду и облатки для причастия. Современное оружие применять запрещалось, да оно и не срабатывало — еще один необъяснимый факт среди множества других, пополнявших в процессе обучения наши знания о вампирах и вампиризме.
Например, неправда, что укушенный вампиром или выпивший его кровь человек непременно превращается в одного из них. Мы не знаем, почему в подобных случаях одни люди становятся вампирами, а другие — нет. Вероятно, какую-то роль здесь играет любовь. У меня было предчувствие, что я смогу получить точный ответ на этот вопрос. Сегодня ночью.
Мы рассредоточились, хотя в правилах ничего не говорилось о необходимости удалиться друг от друга. При желании мы могли поохотиться группой — a grupo. В последний раз. Пока мы стояли на возвышенности и осматривали простиравшуюся внизу долину, Анита и Марика крепко обняли меня и пожелали удачи. Эрико и Холгар бросились бежать вдоль русла ручья и исчезли в темноте. По низкому и освещенному луной небу ветер гнал тяжелые тучи, а внизу, словно океанские волны, высокие и мощные, накатывал туман.
Мог ли Джек возглавлять ту группу? Этот вопрос ужасно меня тревожил. Сердце было готово выскочить из груди, в горле застрял комок. Меня сковало страхом. Диего говорил, что если мы будем неустанно тренироваться, то в нас возобладают необходимые рефлексы и мы станем сражаться без каких-либо раздумий. Я надеялась, что он был прав.
Пелена тумана медленно, но верно поднималась — от щиколоток к икрам, затем достигла уровня бедер. В этот момент Антонио обернулся ко мне и сказал: «Я знаю».
Лунный свет, падая на верхушку его капюшона, образовал вокруг него подобие нимба. Следом тянулись полосы тумана и, расширяясь за его спиной, становились похожими на крылья. Его лица мне не было видно, а голос звучал жестко и гневно:
— Ты три раза уходила тайком, чтобы встретиться с ним.
О боже!
— Тонио, они же не все одинаковые. — Мой голос звучал хрипло. — Как и мы.
— Все мы здесь преданы нашему общему делу, — продолжал он. — Священной борьбе против los vampiros. Все, кроме тебя.
— Я тоже была предана, — попыталась оправдаться я. — Но потом… во время Хеллоуина…
Антонио вышел из освещенного луной пространства, и я замолчала.
— Ты воображаешь себя некой романтической героиней. Джульеттой. А он — Ромео. Но это убийца и головорез, наслаждающийся своим ремеслом! И ты знаешь это. Знаешь!
Я облизала губы. В горле так пересохло, словно его покрыла пыль с надгробий тех, кто был похоронен в нашей церкви. Почитаемых усопших. На самом деле некоторые из этих могил были пусты, в других лежала рука или голова.
— Я знаю, нам говорили об этом, — сумела я наконец произнести.
Лицо Антонио исказил гнев. Он поднял руку, будто собираясь ударить меня.
— Что-то в глаз попало, — пояснил он сквозь стиснутые зубы. — А если у тебя были сомнения и такие убеждения, тебе следовало сказать об этом. И покинуть нас.
— Знаю, — судорожно пробормотала я, пытаясь отвести взгляд в сторону и не представляя, какие еще слова можно сказать в свое оправдание.
Но случилось так, что моя проблема отошла на задний план.
Где-то неподалеку раздался девичий вопль. Звук был очень высоким и устрашающим. Потом он резко оборвался. Вампиры находились поблизости, и наверняка одна из моих однокашниц была уже мертва.
Антонио схватил меня за руку и потянул в обратном направлении.
— Разве мы не должны преследовать вампиров? — спросила я, клацая зубами, в то время как мы быстро шли, спотыкаясь.
— Как раз этого они и ждут, — ответил Антонио.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что именно так на их месте поступил бы я. В темноте и в тумане чувства у людей слабее, чем у них. А она успела крикнуть только потому, что они ей позволили.
