Пока Карин обедала, он набросал проспект, в котором простыми словами объяснялись гарантии, которые страховая компания предоставляла детям. Этот проспект он обсудил по телефону с коммерческим директором главной конторы, который его одобрил.
Он проглотил две сосиски, которые принесла Карин, потом сказал ей, что будет отсутствовать всю вторую половину дня, и отправился в местную школу. Там он поговорил с директором, молодым стройным негром, который благосклонно отнесся к его предложениям.
— Может, это будет и напрасно, — сказал ему Кен, — но попробовать стоит. Если я не ошибаюсь в предположениях, помещения моей конторы не хватит. Я вас вот о чем прошу: вы не возражаете, чтобы я использовал школьный актовый зал один вечер, чтобы поговорить с родителями ребят? Могу я рассчитывать на вашу помощь?
Директор, не колеблясь, ответил:
— Разумеется, мистер Брэндон. Я с радостью вам помогу, но вы позволите внести предложение? Если вы надеетесь на активное участие родителей, я знаю их и уверяю, что собрание вечером может оказаться неудачным. Отцы работаю весь день и не захотят еще раз выходить их дома. Лучшим временем для собрания будет воскресенье, часа в четыре дня. Они пообедают, отдохнут и придут.
Кен скривился.
Ему придется пожертвовать собственным выходным, но он понимал, что директор прав.
— Хорошо. Проведем в воскресенье.
Они поговорили еще некоторое время. Директор назвал ему имена и адреса четырех черных подростков, на которых можно положиться. Они за несколько долларов разнесут проспекты по домам.
Затем Кен позвонил местному владельцу типографии, и тот пообещал ему три тысячи проспектов к среде.
Удовлетворенный, он вернулся в контору. Усевшись на стол Карин, он рассказал ей о проделанной работе.
— У вас есть планы на воскресенье? Мне нужна ваша помощь, — сказал он в заключение. — Только не говорите, что у вас свидание.
— У меня действительно свидание, ко это неважно. Я думаю, ваша идея замечательная. Папа будет доволен. — Она улыбнулась. — Еще что я могу сегодня сделать? У меня действительно важное свидание сегодня вечером.
— Спасибо. Думаю, все будет хорошо и я обойдусь без вас, — ответил Кен.
Он проводил ее взглядом и вновь почувствовал возбуждение. После ее ухода контора снова показалась ему пустой.
Вернувшись домой, он прошел в салон. Бетти смотрела телевизор, но выключила его сразу же, как только он вошел. Он начала улыбаться, потом улыбка застыла на ее лице.
— Кен! Ты в таком виде был на работе?
— Это новый подход, — ответил он, улыбаясь. — Пиво есть? Я умираю от жажды!
— Все готово! — Она жестом указала на стол. — Пиво я посмотрю.
Он уселся за стол и принялся за еду. Вернулась Бетти, поставила банку пива на стол и села напротив него.
— Рассказывай.
Не отрываясь от еды, он подробно рассказал все, что делал в течение дня. Он не рассказал о Карин и не сказал тем более, что ему придется работать в воскресенье.
Они всегда в этот день отдыхали вместе. Он предпочел оставить эту новость до конца разговора.
— Я уже заработал сто девяносто пять долларов комиссионных. Что ты на это скажешь?
— Прекрасно! Я знала, что ты будешь преуспевать, дорогой. — Она замолчала, потом продолжила после паузы: — Но зачем ты так оделся?
— Когда я появился в конторе — настоящая нора! — я понял, что моя одежда не соответствует обстановке, — сказал Кен. — Потом появилась Карин, одетая бог знает во что, и я сразу же вернулся домой, чтобы переодеться.
— Карин?
— Дочь Стернвуда. — Кен откинулся на спинку стула. — Я сыт, чего мне и не хватало. Пойдем спать? Уже поздно, а завтра у нас обоих будет трудный день.
— Расскажи мне о ней, — сказала Бетти, не шевелясь.
— Я тебе говорил. Она похожа на отца. Умная и доброжелательная.
— Как она?
Он равнодушно ответил:
— Современная девушка, каких тысячи на улицах. Обычная униформа: джинсы в обтяжку, майка, грязные волосы.
Он посмотрел на безукоризненный туалет жены: блестящие волосы, аккуратная косметика даже в этот поздний час, простое, но элегантное платье. Кен подумал о Карин, от которой секс исходил с силой лазерного луча.
— Хорошенькая?
— Если не присматриваться, да. — Теперь подошел деликатный момент. — Я забыл тебе об одном сказать, дорогая. Собрание в школе будет в четыре часа в воскресенье.
Бетти взглянула на него, широко раскрыв глаза.
— В воскресенье? Послушай, Кен! Ты что, забыл? Это годовщина свадьбы Мэри!
Кен был недоволен тем, что их приглашение было назначено именно на это воскресенье, так как его присутствие в зале, набитом потенциальными клиентами, было необходимо, поэтому следовало отказать Мэри. Он посмотрел на Бетти.
— Я совершенно забыл! Мне жаль, но нет никакой возможности заполучить школьный зал кроме воскресенья.
— Но ты не можешь так поступить с Мэри!
Мэри, старшая сестра Бетти, была властной и самолюбивой женщиной. Кен ее искренне ненавидел. Ее муж, адвокат, тоже был ему несимпатичен. У них был большой импозантный дом в Форт Лаудердаль. Кен вспомнил, что они должны были поехать к ним на празднование годовщины свадьбы. По этому случаю их пригласили на обед и на ужин с фейерверком.
— Проспекты уже печатают, дорогая. Мне действительно неловко.
Бетти бросила раздраженно:
— Но, Кен!
— Я действительно не могу отменить собрание, дорогая. В воскресенье единственная возможность.
— Когда закончится собрание?
— Ну, начнется в четыре часа. Зависит от того, как будет проходить. В принципе, думаю, часам к семи освободиться.
— Значит, ты успеешь на фейерверк.
Кен подумал, что Мэри и Джек могут обидеться, и поэтому согласился.
— Ладно. Ты пойдешь?
— Пойду? Разумеется. Все это закончится не раньше полуночи. Ты обязательно должен появиться. Мэри и Джек очень хотели нас видеть.
Кен подавил вздох.
— Я приеду сразу же после собрания.
Бетти расслабилась.
— Я объясню им, почему ты занят. То, что ты директор, произведет на них впечатление.
Она поднялась и начала убирать со стола.
— И часто теперь ты будешь задерживаться?
— Надеюсь, что нет. Дело в том, как я тебе говорил, что мужчины, которые должны подписывать контракты, работают, а это собрание может все упростить. Если оно пройдет успешно, причин задерживаться не будет. Но посмотрим.
— Я полагаю, стоит ли, — вдруг сказала Бетти.
— Что стоит?
— Стоит ли работать так долго? Кен, я тебя не буду практически больше видеть.
Он обнял ее.
— Посмотрим, дорогая, Возможно, мне придется так много работать. Это самый крупный шанс в моей жизни, и все начинается хорошо. Я уже сделал сто девяносто пять долларов.
— Не в деньгах счастье.
— Но они помогают все-таки, не правда ли?
В постели, когда Бетти уже заснула, Кен продолжал бодрствовать. У него перед глазами возникла Карин. И только на рассвете, когда начало сереть, он погрузился в беспокойный сон.
* * *
Собрание в школе потерпело фиаско. Кен понял это сразу же, войдя в зал, где было несколько белых и немного больше черных, сидящих на стульях, которые Карин, Генри Брайн и он сам поставили с помощью четырех ребят, которые распространяли проспекты. Зал был рассчитан человек на пятьсот.
Стоя на сцене, он быстро пересчитал: 34! Пустой номер, подумал он, но, тем не менее широко улыбаясь, начал свою тщательно подготовленную речь. Она заняла меньше десяти минут, потом он спросил, есть ли вопросы. Ему задали, он ответил. Потом наступило молчание. Один белый, шофер грузовика, сказал, что идея ему понравилась и он подпишет контракт. После этого поднялся шум и к 16.30 двадцать восемь человек подписали полисы, чтобы обеспечить будущее своим детям. Шесть оставшихся сказали, что они хотят подумать.
Собрание закончилось в 16.45. Когда ушли последние из родителей, Брайн подошел к Кену.
— Боюсь, вы разочарованы, мистер Брэндон, — сказал он, — но могу вас уверить, что по сути дела это большой успех. Я знаю людей этих. Они не любят собраний. Поэтому так мало и пришло. И то, что их оказалось тридцать четыре, великолепно. Эти люди будут вашими агитаторами. Они везде будут кричать, что все сделали для своих детей. Подождите немного… и у вас будет много работы.
Кен поблагодарил Брайна за содействие, пожал ему руку и вместе с Карин вышел на улицу.
— Надеюсь, что он прав, — сказал он. — Но все-таки мне кажется, что это фиаско.
— Думаю, он знает, что говорит, — ответила Карин. — Вполне возможно, что он прав.
Он посмотрел на нее. Они оба решили, что на собрании должны предстать в самом лучшем виде. Карин надела простое зеленое платье, на нем был голубой пиджак из легкой ткани и серые брюки. Пиджак был куплен недавно. Пуговицы на нем были в виде мячей для гольфа, что придавало ему особый шик. Они стояли под ярким солнцем, и он думал, что Карин прекрасна.
