-- Все это прекрасные легенды, -- сказал король. -- Их приятно слушать, глядя на драгоценности, праздно лежащие на столе. Но если я решу продать свой камень, все изменится. -- Людовик бросил взгляд на плотного лысоватого мужчину в скромном бархатном камзоле без вышивки. До сих пор он смиренно сидел в стороне, не проронив ни слова, словно беседа "больших господ" не имела к нему никакого отношения. -- Сейчас метр Гонто, мой безжалостный банкир, дает за камень 6 тысяч ливров. -- продолжал король.
Метр Гонто поклонился.
-- Без пятна камень будет стоить 10. Беретесь ли вы обогатить меня на 4 тысячи?
-- Для чего Вашему Величеству пустяковая сумма, когда обладая этим бриллиантом, вы обладаете всеми сокровищами мира? -- Улыбнулся Сен-Жермен. -- Но коль скоро вы жаждите от них избавиться, я готов помочь. Королевская воля -- закон. -- В голосе графа прозвучало столько иронии, что Людовик поморщился. -- Химическая реакция по выведению пятна займет около недели. Вы готовы оставить камень здесь?
Король кивнул.
Было далеко за полночь, когда гости начали разъезжаться.
-- Он тебе не понравился? -- С грустью спросила короля маркиза де Помпадур, оказавшись с ним наедине в карете.
-- Он странный человек, -- нехотя отозвался Людовик. -- Ты не находишь, что Медичи, Генрих IV, Надир Шах, катары... для одного вечера многовато? И для одной жизни тоже.
-- Нет, -- покачала головой женщина. -- Если эта жизнь длится вечно.
Король с шумом выдохнул воздух.
-- Я не люблю шарлатанов, рассказывающих о себе невесть что!
-- Он не шарлатан! -- Запротестовала дама. -- Ты сам говорил, что твой дед принимал его услуги. А король Солнце знал, что делал.
-- Теперь я король, -- оборвал ее Людовик. -- И сам решаю, чьи услуги принимать.
Оба знали, что это не правда. В обычной жизни Луи был зависимым человеком и очень не любил спорить. Иногда Помпадур приходилось побуждать его к самым простым действиям -- написать письмо или согласиться на аудиенцию. Почему в его покладистой безвольной душе обнаружилась такая неприязнь к милейшему любезнейшему графу, король и сам не знал.
-- Но ты все же не противился встрече и даже оставил ему камень, -возлюбленная мягко подтолкнула Людовика в бок.
-- Только ради твоего удовольствия, mon ami. Только ради твоего удовольствия, -- губы Луи сложились в усталую улыбку. -- Я же знаю, как ты любишь возиться с самыми странными и опасными чудаками. Взять хотя бы твоего Вольтера. Он пишет гнусности против французской короны и церкви. Его никто не устраивает: ни папа, ни я, ни законы. Разве не я приговорил его книги к публичному сожжению? Разве не от меня он бежал в Швейцарию?
"Боже, какого ты о себе высокого мнения!" -- в душе рассмеялась Помпадур.
-- И что же? Что я вижу? -- Продолжал король. -- В моем собственном доме, моя обожаемая дама сердца переписывается с этим еретиком, посылает ему деньги... Я все прощаю тебе, mon ami, -- гнев, было сверкнувший в королевских глазах, погас. -- Потому что ты неподражаема, восхитительна, прекрасна.
Помпадур знала, что в этот момент ей стоит пересесть к нему на колени и запрокинуть голову. Луи обвил рукой ее по-девичьи хрупкий стан и так сжал, что косточки корсета жалобно скрипнули.
-- Потому что мне просто лень сердиться на тебя, мое сердце.
Начальный этап работы с бриллиантом занял у Сен-Жермена пару дней. Графу казалось, что он сумел разбудить духа Голубого алмаза и объяснить ему, что тот должен перейти в новый дом. Дух повиновался с радостью, но путь его был труден.
Поместив бриллиант в один из световых колодцев химической лаборатории, Сен-Жермен решил отдохнуть. Стряхивая с пальцев следы от зеленого льва, граф вдруг услышал во дворе стук колес. К главному крыльцу подкатила элегантная карета с щегольскими рессорами красного дерева и из нее вышел плотный человек в паричке набекрень. Сен-Жермен тот час узнал в нем банкира Гонто.
-- Приветствую Вас, друг мой, -- граф любезно улыбнулся гостю. -- Что заставило Вас покинуть столицу?
-- Маркиза прислала меня к Вам, -- отдуваясь ответил толстяк. -- По важному делу. В городе завелся некто Гов. Бывший откупщик и мелкий плут, не раз обанкротившийся должник, который теперь выдает себя за вас и собирает вокруг себя целые толпы сброда.
Сен-Жермен на мгновение остолбенел, не веря своим ушам.
-- За меня? Забавно.
-- Ничего забавного, -- метр Гонто снял парик и отер вспотевшую лысину платком. Он пророчествует не весть что! Грабежи, смуты, падение королевской династии, гибель Франции, 25 лет террора, войн и братоубийства. Голод в Париже, иностранные войска на улицах... И выдает все это за ваши предсказания.
Граф окаменел.
-- Маркиза, зная вашу скромность и сдержанность в прогнозах, специально послала меня к вам, чтоб сообщить об этом.
-- Благодарю, друг мой. Благодарю, -- протянул граф. -- К несчастью, я знаю этого Гова. Пять лет назад я нанял его в Неаполе камердинером. Италия для меня -- чужая страна. Мне было приятно иметь возле себя француза, слышать не заученные реплики, а живой язык... Вскоре он бежал, прихватив с собой кое-что из моих бумаг.
На полном лице метра Гонто отразился нескрываемый ужас.
-- Так значит... -- он не договорил, умоляюще глядя на графа и прося его опровергнуть страшные пророчества.
-- О, нет, не бойтесь. -- Сен-Жермен знаком попросил банкира успокоиться. -- Этот несчастный, как и все профаны, путает то, что может быть и то, что действительно будет. Не предавайте значения тому коктейлю из знаний, которым он пичкает трактирную публику.
-- Что же вы собираетесь делать? -- Спросил совершенно сбитый с толку метр Гонто.
-- Я приму свои меры. -- Ободряюще улыбнулся Сен-Жермен. -- Для начала попрошу вас отвезти меня в Париж и показать этого смутьяна.
-- Я к вашим услугам, -- банкир поклонился.
Через десять минут граф был готов в путь. Он сменил кожаный фартук, запачканный реактивами, на скромный но дорогой камзол серого бархата, расшитый серебряной канителью. На голове, скрывая черные, как вороново крыло, волосы, сидел аккуратно напудренный парик. В руках толстая эбеновая трость с резной камеей в рукоятке. На губах неизменная улыбка.
-- Едемте.
Путь до Парижа занял два часа. Граф хранил молчание. Оно не было напряженным. Скорее выдавало задумчивость и грустные мысли. Метру Гонто было от этого не по себе. Он предпочел бы развлечься беседой, порассказать о семье, о детях, о падении нынешнего оборота банков в связи с прусской войной. Спросить у чудного гостя, раз он такой завзятый пророк, скоро ли конец этой разорительной бойне с Фридрихом, и куда выгоднее вкладывать деньги -- в перевозки зерна из Нового Света, или в индийский чай -- тоже ведь мода пошла!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
