«Илья Яковлевич — отец Лени — из деревни Брежнево Курской области. Деревня и сейчас называется так. Там многие носят фамилию Брежневы, даже не родственники. В каком году он уехал из деревни, я не знаю, уехал на заработки. Познакомился с Натальей Денисовной в городе. Они поженились в 1904 году. У них первая девочка родилась в 1905 году, но вскоре умерла. 19 декабря 1906 года родился Леня. Потом, в 1912 году родилась Вера. Когда случился голод 1921 года, все уехали в деревню, потому что завод не работал. А когда завод заработал, вернулись. Последнее время отец Лени занимал должность фабрикатора, это вроде коммерческого директора: ему давали задание, он распределял его по цехам, те выполняли, и он отправлял продукцию заказчику — железо, болванки разные. В 60 лет вышел на пенсию и вскоре умер — месяц лишь успел отдохнуть. Наталья Денисовна часто потом у нас гостила и умерла в 1975 году. Была она простой, доброй русской женщиной».
Напомним, что семья Брежневых жила в Новороссии, где было необычайно смешанное население, как нигде, пожалуй, в стране. Помимо русских и украинцев, составлявших преобладающее большинство, тут немалыми группами жили греки, немцы, сербы, евреи, причем до гражданской войны отношения между ними были вполне мирными. Кем же был Леонид Брежнев по пресловутому «пятому пункту», который всегда так беспокоил и беспокоит наших «двойных» граждан? Вот любопытное свидетельство генерала-политработника Д. Волкогонова:
«Где-то в конце семидесятых годов, после моего служебного текущего разговора с генералом армии А.А. Епишевым у него в кабинете, тот неожиданно поднялся, открыл сейф и вынул оттуда толстую папку с надписью «Личное дело генерал-лейтенанта Брежнева». Именно у начальника Главпура хранились личные военные документы генсека (той поры, когда Брежнев служил в армии). Молча пролистав папку, Алексей Алексеевич, не произнося ни слова (тогда подслушивали всех руководителей и везде), указал пальцем на строчку анкеты, где было написано чернилами: «русский». Убедившись, что я прочел, генерал армии нашел другую страницу дела, где тем же почерком было означено: «украинец». Вопросительно взглянув на меня, Епишев задал мне риторический вопрос:
— Так кто же он?
Естественно, я был не в состоянии ответить.
Но вот сейчас, листая «партийное дело» генерального секретаря Л.И. Брежнева, я обратил внимание на «листок по учету кадров», где будущий лидер партии еще в годы войны собственноручно написал: национальность — «украинец», социальное положение — «служащий».
В аттестационном листе на присвоение воинского звания «генерал-майор» записано — «украинец». В аттестации, подписанной генералами Ватутиным и Крайнюковым, — «украинец»… В десятках других документов — тоже «украинец». В паспорте, выданном 11 июня 1947 года № 637803-IV ЯЛ в Запорожье, тоже значится «украинец».
Но как только Брежнев вошел в высшие органы КПСС, он тут же стал «русским». После приезда в Москву в его анкетах, биографиях — везде «русский».
Напомним для тех, кто забыл, что генерал Главного политуправления Советской армии Волкогонов при Горбачеве в миг сделался ярым антикоммунистом, в этом качестве свои работы о вождях СССР он и составлял. Следуя тогдашней моде, он подсмеивается над тождеством «русский — украинец» в самооценке Брежнева. Но ничего тут примечательного как раз нет! В семье советских народов царило, как теперь всем очевидно, истинное товарищество, даже слово братство тут правомерно употребить. Не жаловали только те народности, что убегали «за бугор», но таких нашлось, в общем-то, немного. А меж русскими и украинцами вообще разница была подчас весьма условной. Но все же заключим: да, Леонид Ильич был русским и вырос в русской семье, но навсегда, искренне и глубоко полюбил Украину.
Гражданскую войну Леня Брежнев пережил подростком. Через Каменское перекатывались войска красных и белых, немцев и австрийцев, петлюровцев, махновцев и всяких бесчисленных прочих. К счастью для него, прошло это наваждение, не оставив у юноши ни физических, ни душевных травм. После войны жизнь восстанавливалась с трудом. Однако отец вернулся на завод и смог содержать семью, Наталья Денисовна целиком посвятила себя воспитанию троих детей — Леонида, Якова и Веры.
Старший сын с малолетства испытывал тягу к учебе, что в тогдашней рабочей среде наблюдалось не часто. В 1915 году Илья Яковлевич смог отдать его в гимназию, что тогда стоило немалых денег. Не место тут рассказывать подробно биографию, однако отметим, что русская гимназия давала превосходное (гуманитарное, прежде всего) образование, с нынешней средней школой тут и сравнения быть не может! Достоверно известно, что Леонид учился старательно. Особенно хорошо усваивалась им математика, а вот иностранные языки — там изучали немецкий и французский — давались ему плохо.
Как в юности порой просматривается зрелость! Леонид Ильич оказался толковым и дельным инженером, хорошим организатором производства. А вот языки и вообще гуманитарные предметы давались ему с трудом и никакой тяги к ним он всю свою долгую жизнь не питал.
Гражданская война порушила старые гимназии, а советская «единая трудовая школа» еле теплилась. Книг, тем паче учебников, не было, ученики писали на обратной стороне деловых бумаг, ученики, как и их учителя, летом ходили босиком. Разрухе всегда сопутствуют болезни. Вшивый тиф погубил в нашей стране тогда больше людей, чем все воюющие между собой армии, в том числе от красной ВЧК и белогвардейской контрразведки. Не миновала чаща сия и Леонида: в 1920 году он подхватил тифозную заразу, но обошлось без последствий, которые нередко бывали просто ужасными.
Мирная жизнь вокруг с трудом, но налаживалась. Весной 1921-го Леня получил свидетельство об окончании средней школы. Учили его там неважно, чай не гимназия, но диплом есть диплом. Впрочем, больше всего следовало думать о хлебе насущном, ведь он был старшим сыном, а это рано налагало на юношу ответственность. Начал он учеником слесаря, учился на металлурга, но промышленность восстанавливалась медленно, даже опытные рабочие не находили себе применения, что уж говорить о судьбе ученика-подростка! Зато село, особенно на богатых украинских землях, в годы нэпа быстро поднималось.
Возможно, это и определило выбор практичного не по годам юноши: он уезжает в Курск и поступает в тамошний землеустроительный техникум, при единоличном земледелии, а колхозов еще не было, то была весьма необходимая профессия на селе. Случилось это в 1924 или 1925 году (точных данных пока нет). Известно лишь, что в 1926-м он побывал летом на практике в Орше, что в Витебской области. Так он начал знакомиться с бескрайними просторами своей родины.
В 1927 году Брежнев закончил Курский землеустроительный техникум, было ему тогда лишь двадцать лет, но за плечами его стоял уже немалый жизненный и трудовой опыт, так что он являл собой вполне взрослого и самостоятельного человека. Он получил назначение на Урал и уже в марте выехал туда. Теперь уже нужно объяснять молодым читателям, что обучение тогда (и еще более полувека позже) было бесплатным на всех уровнях, но по окончании учебы выпускников ждало распределение по нуждам и требованиям соответствующего ведомства.
В ту же пору в жизни двадцатилетнего Леонида произошло исключительно важное в его личной жизни событие — он влюбился в молодую девушку, его ровесницу, которая училась в Курском медицинском техникуме. Вот что рассказала об этом много-много лет спустя его тогдашняя невеста, а потом супруга до конца его дней:
— Где и как свела вас судьба с Леонидом Ильичом?
— Мы встретились в Курске, в общежитии. Он учился в землеустроительном, а я — в медицинском. Ребята приходили к нам в общежитие. И он с ними. Высмотрел меня, когда я была на первом курсе, а он учился уже на третьем.
— Как он тогда выглядел? Понравился вам?
— Как же не понравиться?! Стройный, чернобровый, волосы как смоль густые. Его по бровям издалека узнавали. Глаза большие, карие, сочные. В то время танцы стали модными. Леонид танцевать не умел, и я его учила: вальс, падеспань, полька… Я хорошо танцевала. В театр вместе ходили, всегда на галерку и всегда компанией. В кино на последний сеанс, потому что билеты подешевле. А в субботу обязательно в клуб, на танцы.
