Женя понимает, что спорить бесполезно и просто кивнув, выходит из кабинета. Слишком много информации, требующей детального анализа, вертится в его голове. До закрытия еще пара часов, но если кто-то думает, что в ресторане работа заканчивается, когда приходит время закрытия заведения, то он глубоко заблуждается. Никто никуда не расходится, пока не будет выполнен обязательный невидимый для посетителей титанический труд.
Спустя эти самые несколько часов, после того как за последним посетителем закрывается дверь, официанты и официантки начинают приводить в порядок зал, собирать грязные скатерти, полотенца и салфетки, чтобы сдать их в прачечную, и чтобы не нужно было заниматься этим с утра. Кассир подводит баланс за день и сдает деньги инкассации. Повара приступают к заготовке полуфабрикатов, чтобы избежать утренней спешки, когда не будет и малейшей возможности продохнуть. Пьер, их экспрессивный шеф-повар, немного придя в более уравновешенное состояние, хотя порой кажется, что это практически невозможно, составляет меню и проверяет запасы на складе. Так что работа здесь кипит практически круглосуточно и четкое время открытия и закрытия ресторана — это отнюдь не истинный показатель длительности рабочего дня персонала.
Женя вертится в этом практически пятнадцать лет, с тех самых пор, как отец начал приводить его к себе на работу и он действительно получил столько практических знаний, сколько ему не дали оба высших образования вместе взятых. На данный момент у его отца два крупных ресторана и два управляющих, одним из которых и являлся Женя до сегодняшнего дня. Теперь же ему предстоит пройти весь путь от начала самому. И в то время как размышления над тем самым «началом» вызывают у него нетерпеливое возбуждение, предстоящая пересдача на права затмевает все, ввергая в глубокую задумчивость.
Она не оставляет его даже когда он возвращается домой, в свою двухкомнатную квартиру в центре на двенадцатом этаже, окна которой выходят на ночной город и оживленную дорогу внизу. Бросает ключи на стол в кухне и его взгляд натыкается на картонную коробку средних размеров. На несколько мгновений задумчивость сменяется внутренним разочарованием и горечью, наслаивающейся поверх всех остальных эмоций.
Спустя минуту встряхивается и, взяв коробку, идет в гостиную. Пальцы пробегают по корешкам дисков с фильмами и музыкой, несколько тут же отправляется в коробку. Наушники, пара книг, любимый кактус Артема. Заходит в спальню. Рубашка, несколько футболок. Возвращается на кухню, и чашка ужасного розового цвета завершает сбор последних напоминаний о его прошлых отношениях. В дверь раздается звонок и, поставив коробку на кухонный стол, Евгений идет открывать.
На пороге стоит невысокий брюнет в джинсах и расстегнутой ветровке серого цвета. Красивый сучонок. Возможно, Женя и правда многого требует от своих бой-френдов, что те рано или поздно не выдерживают, но он ровно столько же старается и отдать в любых отношениях, полагая, что так и должно быть. И если любит, то слепо. К сожалению. Но в чувствах у Жени есть грань и когда его доверие наталкивается на предательство, этого он понять и принять не в силах. Он просто теряется, все больше начиная убеждаться, что специфика подобных отношений между двумя мужчинами сама собой запрограммирована только на такое развитие. Почему, Женя пока так и не понял. И уж точно чего он не понимает, это возможности возобновления каких-либо связей после того, как становится известно об изменах. У Жени, кроме упрямства, легкой нетерпимости к недостаткам других людей и иногда излишней принципиальности, доставшейся по наследству от отца, есть еще одно отвратительное качество, время от времени очень мешающее ему жить — гордость, через которую он никогда не переступит. И в данный момент эта самая гордость ущемлена дальше некуда.
— Я собрал твои оставшиеся вещи. Коробка на кухне. — По безразличному тону Евгения невозможно понять, что он на самом деле чувствует и о чем думает.
— Ёжек… — Артем покаянно заходит в квартиру, прикрывая за собой дверь, и подается вперед, но Евгений делает шаг назад.
— Коробка на кухне. — Все так же безэмоционально.
— Ну, чего ты… Давай забудем все и попробуем сначала. Ты же любишь меня.
Женя на миг сжимает челюсть. Даже эта фраза очень хорошо характеризует Артема. Почему он раньше не обращал на это внимания? Не «Я же люблю тебя», а «Ты любишь».
— Жаль, что ты не вспомнил об этом, ни в один из тех разов, когда давал себя трахать неизвестно кому.
Артем не двигается с места, продолжая изображать из себя раскаявшегося мученика, поэтому Евгений не выдерживает и сам идет на кухню. Взяв коробку, выносит ее обратно в коридор и сильнее, чем требовалось тыкает в Артема, так что тот едва успевает удержать ее и не уронить на пол.
— Всего доброго.
— Ёжек, — театральные слезы начинают блестеть в светло-карих глазах, — …я всю ночь не спал. Прости меня. Если не простишь, я не знаю, что с собой сделаю. Возьму и вены порежу!
Женя лишь качает головой, поражаясь этой идиотской реплике.
— Артем, — слегка устало, — ты в обморок падаешь от одного вида капли крови, так что придумай какую-нибудь более правдоподобную угрозу. И ты никогда ничего себе не сделаешь, ты слишком себя любишь. — Замечает Женя с легким оттенком снисходительности.
— Ты сам виноват! — Вдруг взрывается Артем, злобно сужая глаза, забыв про моментально высохшие слезы и, очевидно, понимая, что его напускное смирение и покаяние не действуют. — Ты такой весь вечно… правильный! С этими своими бесконечными нотациями, будто все на свете знаешь и… желанием командовать… и…
Женя складывает руки на груди, выражение его лица напрочь лишено каких-либо эмоций.
— Еще ножкой топни для полного эффекта, принцесса. — Спокойно произносит он. — Хотя я так и не понял, с чего ты опять начинаешь истерить, если мы уже все решили еще вчера, и теперь никто не будет раздражать тебя своей «правильностью» и «бесконечными нотациями». Артем, свободен. — Женя распахивает входную дверь, многозначительно кивая в сторону лестничной клетки. — Там за тобой наверняка уже очередь выстроилась. Не заставляй ждать своих поклонников.
— Ты… Бесчувственная скотина! И всегда ею был… — Успевает бросить его уже теперь бывший бой-френд за секунду до того, как Евгений толкает входную дверь, и она захлопывается за его спиной.
Тяжело вздыхает и возвращается в комнату. Несколько раз нажимает на кнопки стереосистемы и тишину квартиры наполняет его любимая Enigma. Это всегда безотказно успокаивает Женю в любых ситуациях. Стоит у окна, наблюдая за огнями ночного города. Предложение отца действительно как нельзя вовремя. Ему отчаянно нужно отвлечься сейчас. Забыть Артема и то, что он действительно не понятно за что все еще пока любит эту истеричную и избалованную «малолетнюю блядь». Но, несмотря на это, он никогда не дает вторых шансов и никогда не возвращается к тому, кто уже хоть раз лишился его доверия. Да, гордость порой слишком обременительное качество, отделяющее прошлое непересекаемой жирной чертой.
***
— Здравствуйте… — Фраза на миг запинается и Евгений поворачивает голову к невысокому тучному мужчине с пластиковым стаканчиком кофе в руке. — Костромицкий, и не надоело вам еще пытаться лишить меня жизни? — С нескрываемой издевкой.
Женя лучше предпочтет свернуть ему голову прямо сейчас, чем признается в своем паническом нежелании садиться за руль, да еще и с ним. И почему он уже в третий раз попадает на одного и того же инспектора Ковалева? Мерзость та еще.
— Добрый день. — Спокойно произносит Евгений, подавив в себе этот соблазнительный порыв. — Если хотите, можете поставить сдачу сразу и сбережем друг другу нервы.
«А может быть еще и жизни» — мысленно добавляет он про себя.
Но ухмылка становится похожей на улыбку злобного лепрекона, замершего в предвкушении любого неосторожного действия.
— Садитесь в автомобиль, Евгений. — Точно лепрекон.
