— Слушай сюда. Это, на х… дословно, понял? «Могу я кликнуть на кнопку „Накормить“ больше, чем раз, и продолжать делать взносы?» «Мы сожалеем!» — голос Эйкана брызгал желчью. — «Мы очень сожалеем! К сожалению, вы не сможете этого сделать. Наши спонсоры согласились засчитывать для нас один взнос с человека в день, и большее количество разорвало бы наше соглашение», — он издал звук наподобие рвотного.
— На х… их, братка, — сказал он. Его голос звучал невероятно печально. — Они говорят нам, что нельзя шалить и делать это слишком часто? — я не сказал ему, что сделал взнос лишь однажды. Он заставил меня почувствовать стыд. Я что-то ему пробурчал, какое-то согласие, какое-то утвержение и осуждение. Этого было недостаточно.
— Это е…ая война, чувак, — тут же сказал он. — Этого я не спущу.
— Пропусти их через свой скрывательный движок, — неопределенно предложил я.
— Что? — сказал он разъяренно. — Какого х… ты несешь? Не неси х. ню. Я хочу, чтобы они упали и сдохли. Время для больших, б… пушек, амиго, — сказал он и повесил трубку. Я пытался ему перезвонить, но он не отвечал.
Спустя два дня я получил еще один email.
«Попробуй зайти на сраный сам знаешь что,» — говорилось в нем. Я зашел, но «Голоду Конец» не всплыл. Браузер не смог его найти. Я попробовал снова в конце дня и он был там, с маленьким, благочестивым замечанием о том, как они опечалены тем, что стали мишенью хакеров.
Эйкан не отвечал на звонки.
Спустя полторы недели он мне позвонил.
— Чувак! — проорал он мне. — Вернись к ублюдкам, — сказал он. — Я… ты знаешь, в прошлый раз был фальшстарт. Было не слишком умно, правда? Но это было вроде е…ого, как ты там это называешь, я проводил рекогнесцировку. Но вернись туда сейчас, кликай ублюдочную кнопку сколько сможешь.
— Что ты сделал, Эйкан? — сказал я. Я был на работе и сохранял голос нейтральным.
— Не знаю, сколько это продлится, — сказал он. — Так что заставь всех своих е…ых друзей его посетить. В течение короткого времени только говенные спонсоры будут производить приемлемые, б… выплаты. Десять баксов за е…ый клик, друг мой, никакой полуцентовой ерунды. Так что отдавай щедро.
Невозможно сказать, какое воздействие это оказало. Естественно, весь следующий день или около того я фанатически обращал в свою веру. В «Голоду Конец» сохранили в тайне то, когда они все обнаружили. Мне нравится думать, что большую часть дня фирмы находились в недоумении, пока не осознали, что их обещанные взносы выросли где-то на 100 000 процентов.
Я задавался вопросом, когда Эйкану надоедят эти игры.
Однажды вечером мы долго говорили по телефону, недели две спустя или еще позже.
Голос его звучал утомленно.
— Чем занимаешься? — спросил я его.
— Веду войну, чувак, — кратко сказал он.
Я предположил, что он себя изнашивает, что он должен приложить себя к другим вещам. Он одновременно и разозлился и впал в депрессию.
— Она правда меня задела, эта хрень, — сказал он. — Она правда меня задела. Не знаю почему, но я не могу… Это имеет значение. Но… Я продолжаю бить не по тому врагу. «Корпоративным спонсорам в действительности плевать!» «Большой бизнес лицемерен!» Это ни для кого, б… не новость. Кто не в курсе? Кому не по х..?
— Ты когда-нибудь перестаешь о них думать, чувак? — сказал он. — О тех, в офисе ГК. Что это должно сотворить с твоей головой? Словно какие-то вампиры, чувак. Что это должно с тобой сотворить?
Несколько раз я менял тему разговора, но она снова всплывала.
— Не знаю, чувак… — продолжал повторять он. — Не знаю, что делать…
Возможно решение он нашел и на следующий день, но прошло добрых три недели, пока он смог заставить его работать.
«Иди и посети Г***** К****,» — говорилось в email'е. — «Кликни и пошли голодающим массам подарочек. Увидишь, что произойдет.»
Я зашел на сайт. Не считая несколький мелких обновлений, ничего, казалось, не изменилось. Я некоторое время приглядывался, ища какой-нибудь ключ к тому, что натворил Эйкан. В конце концов я кликнул на кнопку «Накормить» и стал ждать.
Ничего не происходило.
Появилось обычное маленькое сообщение, благодарящее меня от имени голодающих. Я подождал еще пару минут, затем вышел. Что бы Эйкан ни планировал, думал я, оно не выгорело.
Пару часов спустя я проверил свою почту.
— Как, е. твою мать… — сказал я и остановился, тряся головой. — Как, е. твою мать, ты безумный гениальный ублюдок сделал это?
— Понравилось? — соединение было ужасным, но я мог услышать, как Эйкан радостно вопит через смех. Голос его звучал торжествующе. — Понравилось, б..?
— Я… Я не знаю. Так или иначе, я очень впечатлен.
Я пялился на сообщение в своем ящике. Отправитель был указан, как «Очень голодный чужестранный народ».
«Дорогой Добрый и Щедрый Человек,» — гласило оно. — «Огромное тебе спасибо за твой Щедрый дар, полчашки мокрого риса. Наши Дети будут дорожить каждым зернышком. И пожалуйста, поблагодари ваших Добрых Организаторов из „Голоду Конец“ за то, что организовали своих богатых друзей для бросания в нас рисом — это преимущество применения потогонной системы труда и закрытия профсоюзов. Благодаря этому они могут предоставить рис нам, беднякам. Чем бы ты не занимался, продолжай сидеть на своем месте и не задавать им никаких вопросов, охраняй их счастье, не агитируй за какие-либо корпоративные налоги или народное управление или за что-нибудь вроде этого, что поставило бы под угрозу гигантские прибыли, позволяющие им покупать нам Чашки Риса. Со скромной любовью и благодарностями, Голодные.»
— Это получит любой в жопу е. ный м…ак, кликнувший кнопку, — сказал Эйкан.
— Как ты это сделал?
— Это е. ная программа, — сказал он, внезапно впав в раздражение. — Я поместил ее на сайт. Она сканирует е. ный жесткий диск в поисках того, что выглядить как email-адрес и отправляет сообщение, когда ты привлекаешь к себе внимание кликом. Попробуй нажать на «Ответить», — я попробовал. Указанный обратный адрес был моим собственным.
— Это очень впечатляюще, Эйкан, — сказал я, медленно кивая и желая, чтобы письмо было написано кем-нибудь другим, сделавшим бы его более тонким, может быть слегка подредактировавшим его. — Ты их вправду уделал.
— Ну, это еще не все, братка, — сказал он. — Поглядывай вокруг, понял? Поглядывай, б… вокруг.
Мой телефон зазвонил в пять следующего утра. Голый и смущенный, я переполз в гостиную.
— Чувак, — это был Эйкан, напряженный и возбужденный.
— Сколько, на х… времени? — пробормотал я, или что-то в этом роде.
— Они вышли на меня, чувак, — прошипел он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
