— Сколько, на х… времени? — пробормотал я, или что-то в этом роде.
— Они вышли на меня, чувак, — прошипел он.
— Чего? — я кое-как свернулся на софе, протер глаза. Небо снаружи было двухцветным. Безмозгло щебетали птички. — Ты о чем?
— Наши е. ные филантропические друзья, чувак, — выразительно прошептал он. — Озабоченные ребята из центрального офиса Накорми Мир, понимаешь? Они раскусили меня. Они нашли меня.
— Откуда ты знаешь? — сказал я. — Они вступали с тобой в контакт?
— Нет, нет, — сказал он. — Они не стали бы этого делать, это было бы признанием того, что они обосрались. Нет, я наблюдал за ними online, и я мог видеть, как они отслеживают меня. Они уже могут сказать, в какой я стране.
— Что ты имеешь в виду? — сказал я. Теперь я полностью проснулся. — Ты перехватываешь их email'ы? Ты сдурел?
— О, чувак, есть сотни е. ных миллионов вещей, которые ты можешь делать, читать их сообщения, следить за тем, за кем они, б… следят, отбивать прочь внутренние докладные записки, наблюдать за их автоматической защитой… поверь мне: они меня ищут, б… — наступила тишина. — Может они уже нашли меня, — закончил он.
— Ну… — я потряс головой. — Ну оставь их в покое. Пусть будет как есть, отлепись от них, пока ты не разозлил их еще больше и они не пошли в полицию.
— Е..ная пох. лиция, — голос Эйкана был полон презрения. — Они не передатут это е. ной полиции, полиция не смогла бы найти свои собственные пальцы, если бы они затыкали ими жопу. Не, чувак. Я волнуюсь не за полицию, а за е. ных м…ков из «Голода». Ты не просек, что это за люди? Это плохие люди, чувак.
— Большие плохие бяки. И вообще, чувак… — внезапно крикнул он, словно вспомнил что-то. — И вообще, какого х… ты имел в виду, говоря «оставь их в покое»? Не будь таким трусливым говноедом. Я тебе говорил, разве нет? Я говорил тебе, что это е. ная война, разве не так? — он уже вопил. Я попытался заставить его заткнуться. — Я не жду совета, я просто хочу, чтобы ты знал, что происходит.
Он разорвал связь. Я не перезвонил ему. Я устал и разозлился. Приступ паранойи, подумал я, и вернулся в постель.
Эйкан продолжал слать мне свои непонятные email'ы, извещая меня о каком-нибудь новом изменении на «Голоду Конец». Письмо жертвователям долго не протянуло, но Эйкан был неотступен. Он направил меня на страничку их спонсоров, и я обнаружил, что он перенаправил каждую ссылку на различные революционные левые организации.
Он создал маленький выскакивающий экранчик, появляющийся при клике на кнопку «Пожертвовать», который сравнивал питательную ценность риса с ценностью того, что портилось среди европейских гор еды.
Он продолжал намекать на некий финальный залп, некую окончательную атаку.
— Я продолжаю следить за ними, чувак, — сказал он мне в один из своих нерегулярных звонков. — Клянусь, что они у меня на самом хвосте. Мне придется быть по настоящему осторожным, б… Все это может стать ох. нно мерзким.
— Прекрати нести чушь, — сказал я раздраженно. — Думаешь, что ты в каком-то дешевом триллере? Ты рискуешь тюрьмой за хакерство — и не ори на меня, потому что так они это и называют, — но это все.
— Иди на х… братка, — возбужденно проорал он. — Не будь таким наивным! Думаешь, это игра? Я говорил тебе… эти м…ки не собираются идти в полицию. Неужели ты ни х… не видишь, чувак? Я сделал худшее, из всего, что можно сделать… Я опроверг на х… их филантропию, чувак! Я усмехался над ними, б… пока они делали вещи в духе Матери Терезы, а этого они, б… не могут выносить!
Я волновался за него. Он был в полном бешенстве, в дальнейшем даже и близко не подходя к дискуссии, просто брал какую-то мою фразу в качестве отправной точки для обсуждения некоего безумного заговора.
Он посылал мне странные, неполные email'ы, в которых почти не было смысла. Некоторые из них были просто предложениями: «Им это понравится» или «Я покажу им, что это в действительности значит».
Некоторые были длиннее, словно вырезки из середин работ, находившихся в процессе выполнения, наполовину законченные заметки и обрывки программ. Некоторые были искаженными статьями из энциклопедий, о международной политике, об online'овой демократии, о компьютеризированной инвентаризации супермаркетов, о квошиоркоре и других видах недоедания.
Медленно, со скрытым изумлением и страхом, я начал сплетать эти ниточки вместе. Я осознал, что то, что выглядело как лоскутное одеяло из безумных угроз и нелепых гипербол, было чем-то большим, чем-то, объединенным странной логикой. Благодаря этим частичным обрывкам, этим подсказкам и шуткам, до меня начал доходить смысл того, что запланировал Эйкан.
Я от этого отпирался.
Я отчаянно пытался не поверить в это, это было просто слишком серьезно. Мой ужас был окрашен благовейным страхом даже перед тем, что он смог выдумать такой план, не говоря уже о вере в то, что у него были все навыки для того, чтобы заставить его работать. Это было крайне невероятно. Это было ужасающе. Я знал, что он сможет сделать это.
Я бомбардировал его телефонными звонками, на которые он никогда не отвечал. У него не было звуковой почты, и мне оставалось лишь ругаться и слоняться из комнаты в комнату, абсолютно неспособному достучаться до него.
«Голоду Конец» какое-то время хранил зловещее молчание. Он работал без перебоев по крайней мере три недели. Эйкан воздвигал свой последний план. Я сходил с ума. Во всем чувствовалось безумное напряжение, это был словно какой-то маниакальный кошмар, я все время думал об Эйкане и его планах и заговорах. Я был напуган. Наконец, в десять минут одиннадцатого воскресного вечера, он позвонил.
— Чувак, — сказал он.
— Эйкан, — сказал я, и вздохнул, затем, запинаясь, произнес то, что хотел сказать. — Эйкан, чувак, ты не можешь этого сделать, — сказал я. — Мне плевать насколько ох. тельно ты их ненавидишь, чувак, они просто кучка либеральных идиотов и ты не можешь сделать это с ними, оно попросту того не стоит, не сходи с ума…
— Заткнись, чувак! — проорал он. — Просто заткнись, ради е. ного бога! Слушай сюда! — он снова назойливо шептал.
Я внезапно осознал, что он был напуган.
— У меня нет е. ного времени, братка, — сказал он настойчиво. — Ты должен приехать сюда, ты должен помочь мне.
— Что происходит, чувак? — сказал я.
— Они идут, — прошептал он, и что-то в его голосе заставило меня похолодеть.
— М..аки провели меня, — продолжил он. — Они продолжали высматривать, словно все еще искали, но они оказались лучше, чем я думал, они вычислили меня сто лет назад, они просто подгадывали момент, а потом… а потом… Они уже едут! — он прошипел последнее предложение, словно проклятие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
