На контрольном посту воцарилась тишина. Гросвенору бросилось в глаза, что люди как-то подтянулись. Их губы сжались, на лоб набежали морщины. Впрочем, это подметил не он один.
Социолог Килли тихо сказал:
- Я рад... что никто не высказывается за возвращение домой. Тем лучше. Как лица, облеченные доверием правительства и нашей космической расы, мы просто обязаны изучить все примечательное в любой новой встреченной нами галактике. Это применимо и к создавшейся ситуации, учитывая, что господствующая в этих просторах форма жизни знает о нашем существовании. Прошу обратить внимание на следующее: говоря так, я сообразуюсь с предложением господина Кента и исхожу из положения, как если бы мы и в самом деле натолкнулись на неизвестное нам, обладающее комплексом ощущений существо. Тот факт, что оно оказалось в состоянии более или менее прямо стимулировать мозг пусть даже всего только одного из нас, доказывает, что это создание наблюдало за кораблем и немало знает о нас. Мы не можем допустить, чтобы этот процесс носил односторонний характер.
Кент уже вновь обрел присущий ему апломб и спросил:
- Господин Килли, что вы думаете о той среде, в которую мы неуклонно в настоящее время втягиваемся?
Пожилой социолог поправил очки.
- Она... э-э-э!... это трудно объяснить. Но все эти нашептывания напоминают перекрестные радиоволны, пронизывающие нашу собственную Галактику. К примеру, я допускаю, что это - всего лишь упредительные знаки, скажем, аналогичные тем, которые мы встречаем, вылезая из пустыни в цивилизованную местность.
Килли смолк. Но поскольку никто не отваживался выступать, он продолжал:
- Вспомните: ведь и человек наложил неизгладимый отпечаток на свою Галактику. Омолаживая потухшие солнца, он запалил вселенского масштаба костры в виде Новых, видимых с расстояния дюжины далеко отстоявших от нас галактик. Он изменил орбиты ряда планет. Озеленил, насытив водой, прежде мертвые миры. Там, где под более безжалостным, чем на Земле, солнцем, простирались безжизненные пустыни, теперь плещутся океаны. Да и наше с вами пребывание на борту звездолета "Бигль" есть не что иное, как демонстрация могущества человека, простершегося куда далее, чем то, на что оказались способны все эти космические шумовики.
Слово взял Гаурли, из отдела связи.
- В масштабе Вселенной следы, оставленные человеком, в космическом смысле очень недолговечны. Не понимаю, как вы можете сравнивать их со встретившимся нам феноменом. Ведь эти пульсации - живые! Мы имеем дело с формами столь сильной и назойливой мысли, что её жужжанием буквально заполнено все окружающее нас пространство. Это вам не какой-то там котик со щупальцами, не алое чудище, не крестьянского типа раса, замкнувшаяся в пределах своей системы. Не исключено, что перед нами - уму непостижимое единение разумов, общающихся друг с другом, невзирая на немыслимые расстояния и их космическое время. И уж если один из представителей этой цивилизации только что предупредил нас...
Внезапно Гаурли запнулся, сдавленно вскрикнул и, будто отталкивая кого-то, вскинул перед собой руку.
Впрочем, не он один проделал это. Повсюду люди вжались в кресла, ибо Кент, судорожно выхватив вибратор, принялся вдруг палить по залу. Гросвенор тоже сначала инстинктивно втянул голову и только потом заметил, что тот целил не в него, а во что-то, находившееся гораздо выше.
За его спиной кто-то взвыл от боли. Затем раздался такой треск, от которого ходуном заходил пол.
Гросвенор, как и остальные участники совещания, резко обернулся и увидел, что за последним рядом трибун корчилась девятиметровая тварь, закованная в панцирь-броню. Спустя несколько секунд из ниоткуда материализовался красноглазый двойник первого чудовища. Мгновенно появилось и третье дьявольское создание. Оно свалилось на первое, но, перекатившись несколько раз, быстро вздыбилось с грозным рыком.
Менее чем через минуту этих исчадий ада насчитывалось уже с дюжину.
Гросвенор в свою очередь пустил в ход вибратор. Рев страшилищ удвоился. Твердые, как сталь, чешуйки скрежетали о металлические стены. Когти, словно выкованные из прочнейших сплавов, неистово скреблись. Зал сотрясала тяжелая поступь монстров.
Окружавшие Гросвенора коллеги стреляли напропалую во все стороны. А ужасные существа все продолжали и продолжали прибывать. Гросвенор перелез через пару рядов кресел и перепрыгнул на самую низкую из платформ с бортовыми приборами. Увидев, что нексиалист приближается к нему, Кент прекратил огонь и злобно заорал:
- Какого дьявола вы лезете сюда, жалкий трус?
Его вибратор развернулся... но Гросвенор мощным ударом свалил Кента с ног. Он был взбешен, но не произнес ни слова. Перескакивая на следующую платформу, нексиалист краем глаза успел заметить, что Кент пытается дотянуться до откатившегося от него оружия. Химик явно намеревался убить его, Гросвенор ничуть в этом не сомневался. Наконец он со вздохом облегчения дотянулся до рубильника, включающего огромный экран поливалентной энергии, и, рванув его на себя, бросился на пол... Как оказалось, вовремя. Именно в это мгновение Кент выстрелил и попал в то место, где секундой раньше находилась голова Гросвенора. Затем пучок выпущенной энергии пропал, а шеф экспедиции, вскочив на ноги, прокричал:
- Я просто не понял ваших намерений.
Но это извинение Гросвенор принял более чем холодно. Было ясно, что Кент намеревался объяснить свой преступный поступок тем, что он якобы хотел примерно наказать дезертира, покидающего поле боя. Гросвенор молча прошел мимо химика; он был слишком зол сейчас, чтобы вступать в объяснения. В течение нескольких месяцев он терпел Кента, но сейчас он отчетливо осознал, что этот человек не достоин возглавлять экспедицию.
Спустившись на самую нижнюю платформу, Гросвенор тут же присоединился к остальным, задействовав в полную меру личное оружие. Боковым зрением он уловил, что трое техников суетятся, устанавливая огнемет. Ко времени, когда они начали поливать смертоносным пламенем чудовищ, те под воздействием молекулярной энергии начали впадать в бессознательное состояние, и уничтожить их уже не составляло труда.
Как только опасность миновала и Гросвенор мог сосредоточиться на анализе происшедшего, он осознал, что эти страшилища были живьем доставлены на борт "Бигля" откуда-то с расстояния в сотни световых лет. В это верилось с трудом - настолько это казалось фантастичным.
Однако запах паленой плоти убедительно свидетельствовал о реальности кошмара. Как, впрочем, и голубовато-серая кровь, залившая пол. Не говоря уж о дюжине туш, покрытых броней-панцирем, валявшихся в зале.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
