Читаем без скачивания Мы идем на Кубу - Виталий Коржиков

Спал я, мне кажется, совсем немного и прогнулся от крика и шума. Едва выбежав на палубу, я увидел стаи клювастых птиц. Они ныряли в розовую воду, а вынырнув, кричали и трясли головой, заглатывая рыбу. Под клювами у них раздувались большие влажные мешки.

Я сразу узнал их, хотя никогда и не видел: пеликаны! Они летали от берега к заливу, туда и обратно, проносясь под большим мостом. А мост, колоссальный, железный, протянулся от берега к берегу, и за ним буйствовал пальмовый лес. Сквозь лес проталкивалось солнце. Оно только что ушло из Атлантического океана и теперь по каналу пробиралось в Тихий.

Здесь самое узкое место между двумя Америками - Северной и Южной. Вот и прорыли канал, чтобы не обходить вокруг громадного материка.

Я так засмотрелся на всё это, что не заметил, как сзади подошёл Рослый. Под мышкой у него были флаги - наш и американский.

- Любуешься? - сказал он и положил мне руку на плечо. - А капитан сказал, к нам высадится американская команда.

- Зачем? - удивился я.

- Будут охранять нас, чтобы мы с тобой не напали на Соединённые Штаты!

Он подошёл к мачте, и через минуту флаги зашелестели на штоке. Американский выше. В знак уважения. Такой закон.

Скоро по заливу потянулись к нам два катера. По воде катились от них алые ровные волны и разлетались пеликаны.

На ближнем катере были солдаты. Едва катер прижался к правому борту, солдаты один за другим стали прыгать к нам на трап. Ловко так, с носочка на носок! У всех пилотки набок, все в жёлтых костюмах, ну прямо спелые бананчики! А брюки отутюжены - кажется, так и режут воздух. Сверкают чёрные туфли. Руки загорелые. Молодцы парни!

Только вот странно - ни один не поздоровался!

Солдаты поднялись на палубу и выстроились на корме. Раз, два, три, четыре... двадцать человек. И все, как один. Двадцать носов вверх. Двадцать дубинок слева. Двадцать пистолетов в кобуре справа. Капрал развернул длинный список, прочитал какой-то приказ и развёл солдат по постам. Будто взял пароход под стражу. Опечатали радиостанцию, в машинном поставили часового. Даже у капитана на мостике караул стоит!

Скоро и второй катер подошёл к нам. С него на судно поднимались смуглые панамские швартовщики в жёлтых робах. У каждого на куртке квадратная нашивка со штампом: "Кампания Панамского канала". Панамцы бежали по трапу и кричали:

- Салюд, совьетико!

А один похлопал меня по спине и спрашивает по-русски:

- Как дела, помаленьку?

Весело стало на палубе. Панамцы на солдат внимания не обращают, курят сигары, рассматривают нас, пританцовывают, напевают. Дела ждут.

Наш пароход двинулся к каналу. Заколыхалась вокруг алая вода. Навстречу нам понеслись лодки и глиссеры с людьми в синих, жёлтых и зелёных купальниках. На воде вдоль берегов закачались гнёзда из тонких палочек. В гнёздах захлопали розовыми крыльями самые настоящие фламинго. Посмотреть бы на всё это поближе!

Пароход между тем шёл под громадный высокий мост. Но наши мачты казались нам ещё выше!

- Прячь головы, братцы! - закричал Рослый и пригнулся.

- Наверное, раздвижной, - сказал кто-то и на всякий случай втянул голову в плечи.

Когда мы подошли ближе, стало видно, что мост высоко над мачтами. Пароход нырнул под него, и вдруг вверху что-то загрохотало. Мы вскинули головы. Это высоко-высоко над нами пронёсся автомобиль из Южной Америки в Северную. За ним второй.

Через минуту мост остался за спиной. И мы пошли по каналу между двумя берегами.

С обеих сторон шлюза по рельсам подкатились к нам маленькие тепловозики, одинаковые и аккуратненькие, как игрушки. Панамцы тотчас притушили сигары, сунули их в карманы, забегали по палубе, подавая на берег тросы. Негры на берегу ловко подхватили концы, прикрепили их к тепловозам, и те, как два коня в упряжке, быстро потянули нас вперёд по каналу. Из Тихого океана в Атлантический.

СКУЛЬПТОР

Рослый любил заниматься лепкой. В каюте на столе у него лежала коробка с пластилином. Что, бывало, ни приметит интересное, сразу к коробке бросается. Увидели мы днём черепаху - вечером у него в каюте такая же, только пластилиновая, с тумбочки глазки на нас таращит. А рядом другие фигурки - чёрный дельфин, зелёная акула.

Пока шли каналом, Рослый времени не терял - балагурил со швартовщиками и внимательно так присматривался к солдатам. Видно, запомнить старался, кто как выглядит. Обошёл капрала несколько раз, осмотрел его иронически, словно прицеливался. Потом вдруг щёлкнул пальцами и нырнул в коридор. Капрал подозрительно покосился вслед. Мы тоже переглянулись: что это он задумал?

Вернулся Рослый с коробкой пластилина в руках. Уселся на брус, а мы расположились вокруг. Подошли и панамцы. Даже солдаты приглядываться стали.

Рослый достал из коробки жёлтый брусок пластилина, но, подумав, положил его на место. Вытащил коричневый, поманил пальцем одного из панамцев, весёлого такого толстяка, присмотрелся к нему и стал мять пластилин.

Вот показалась голова. Все посмотрели на пластилин, потом на толстяка: похоже! Вот появилось туловище, вот крепкие рабочие руки, а в правой руке молоток. Через минуту на голове у человека закрасовалось широкое сомбреро, а в углу рта - маленькая сигара. Рослый поднял фигурку и показал её всем.

- Ну как, похоже?

Панамцы придвинулись, загудели:

- Буэно! Хорошо, браво!

Они стали хохотать и показывать пальцами на толстяка:

- Это ты, ты!

Толстяк и не собирался отказываться, он гордо ударил себя в грудь кулаком:

- Я!

Рослый снял с фигурки сомбреро, помял его и через минуту надел на голову пластилиновому панамцу пилотку. Все переглянулись. Из молотка он сделал дубинку и прицепил её человечку сбоку. Из сигары вылепил маленький пистолет. Потом он вытянул человечка, как резину, и на широкой ладони Рослого оказался маленький худощавый солдат.

Панамцы снова зашумели, засмеялись. А толстяк замахал руками:

- Нет, не я, не я! - И кивнул на капрала: - Он, он!

- Ну, нет, тот не такой, - ухмыльнулся Рослый и достал кусок белого пластилина. Он помял его в ладонях и, поглядывая на капрала, стал лепить.

Вот появился белый нахмуренный лоб. Вот появились брови...

Капрал прошёл мцмо, будто ничего не заметил, но тут же подтянулся, важно выгнул грудь - красавец!

И у Рослого фигурка выкатила грудь. Будто сама себе очень понравилась! Того и гляди, сейчас начнёт всеми командовать: "Томми! Тедди!"

Тут уж и солдаты, свободные от постов, стали подходить поближе, из-за спины заглядывать.

Но вот Рослый размахнулся фигуркой, шлёпнул о палубу и подмигнул:

- Хватит!

Пароход подходил к отвесным горам. Начинались тропические леса. Нужно посмотреть!

СКВОЗЬ ДЖУНГЛИ

Я побежал на мостик. Оттуда всё видней.

Канал быстро сужался. Казалось, горы вот-вот стиснут наш пароход.

Сверху с шумом летели водопады, но они не давали прохлады. От духоты запотели даже скалы. Майка на мне промокла, хоть выжимай. Правду говорил боцман: здорово здесь пришлось строителям "повкалывать". Такую махину прорубить!

Слева, на выступе горы, в честь строителей канала высилась бронзовая памятная доска. На ней были изображены двое рабочих: один поднимал молот, а второй рубил киркой скалу. С бронзовых фигур струился пот, словно это были живые люди и не переставали работать до сих пор.

Вдруг откуда-то послышалось:

Бу-ух! Бу-ух!

Или мне показалось?

Нет, снова:

Бу-ух! Бу-ух!

Скалы расступились, и я увидел впереди, у заболоченного берега канала, чёрную баржу, на которой работало несколько панамцев. Мокрые их спины сверкали под ослепительным солнцем, как зеркала. Рабочие поднимали и опускали на тросе какую-то кувалду, а внизу, рядом с баржей, по колено в грязи копошились негры. Наверное, расчищали канал. На барже трепыхал красный флажок: "Опасно!" Наш пароход прошёл мимо баржи, негры оглянулись, посмотрели нам вслед и снова принялись за свою унылую работу.

Вскоре баржа пропала из виду, а справа от канала показался и медленно потянулся перед нами удивительный цветной городок. Пароход двигался словно по одной из его улиц, и все городские шумы сбегались к нам. На ветру трепыхали своими широкими листьями банановые пальмы, оглушительно трещали попугайчики, с шелестом катились по сверкающему асфальту цветные автомобили. И совсем, казалось бы, рядом, под навесами домов, сидели, наблюдая за нами, люди в белых костюмах.

Хотел было я всё это сфотографировать, но, пока сбегал в каюту за аппаратом, городок уже остался позади, а впереди раскинулось большое озеро, со всех сторон окружённое буйным, непроходимым лесом.

Джунгли. Я много про них читал, видел их в кино. На экране среди лиан клубились змеи, ревели хищники. Теперь джунгли были рядом.

Я с волнением вглядывался. Вот-вот, казалось, покажутся звери. Но из зарослей, как удавы, выползали реки. Корневища деревьев опускались прямо в воду.