Диана подавила желание выскочить и хорошенько Встряхнуть кокетливую француженку. Эта распутница прями-таки напрашивалась на поцелуй!
– Ну а вы спасли меня. – Пальцы маркиза обхватили запястье Люсетты и, отобрав у нее платок, принялись стирать кровь без ее участия. – Спасибо за предупреждение, мадемуазель. Если бы вы не предупредили меня своим криком, сейчас вам вряд ли удалось бы так мило разговаривать со мной.
Люсетта покачала головкой:
– Месье, я не… – В этот момент Люсетта взглянула туда, где в тени пряталась Диана, и замолчала. Если она и заметила соперницу, то ничем этого не выдала и быстро перевела па Темпла восхищенный взгляд. – Все это пустяки в сравнении стем, что вы сделали для меня и моей матери. Теперь вы во второй раз спасли мне жизнь, и мой сегодняшний маленький поступок – ничто в сравнении с вашей безмерной, бескорыстной храбростью. – Девушка помолчала, давая понять, что она не в силах говорить из-за переполнявших ее чувств, которые умеют испытывать только француженки, а затем закончила со слезой в голосе: – Я навеки у вас в долгу.
Диана закрыла рот рукой. Так это Темпл спас Вессеев? Он был в Париже во время Террора? Невероятно!
Впрочем… После увиденного сегодня она готова была поверить во что угодно.
Темпл одернул жилетку, пригладил волосы, привел в относительный порядок прическу, и тут же франт начал теснить героя.
– Люсетта, я никогда не считал, что наше прошлое – это долг, который нужно отдавать: в тот день я сделал только необходимое. На моем месте так поступил бы каждый честный человек.
Какое-то время они смотрели друг на друга, как будто заново переживая то, что ни один из них не сможет забыть, и Диана неожиданно почувствовала острый укол ревности.
– Это было ваше последнее назначение, Люсетта, – многозначительно проговорил Темпл. – Теперь французы знают о вашей работе на Пимма и министерство иностранных дел, и вам опасно находиться и Лондоне.
– Но, mon cher… – Люсетта тут же замолчала, потому что Темпл прижал палец к ее губам:
– Не принимаю никаких возражений. Вы больше не можете подвергать себя опасности. – Он указал глазами в конец переулка: – Там Элтон с каретой, он доставит вас домой, и вы с матерью сразу же уедете из города.
Люсетта бросила взгляд в переулок и покачала головой:
– Non, non. Я не могу сделать то, о чем вы просите.
Диана закусила губу, она с удовольствием предложила бы ей помощь в укладке чемоданов.
– Прошу вас, мисс, не испытывайте на мне ваши уловки, я их хорошо знаю. – Темпл усмехнулся. – Лучше поезжайте поскорее к лорду Ситону и скажите ему, что вы передумали. Выйдя за него замуж, вы будете в безопасности.
– Но ведь это Шотландия, – надулась Люсетта.
– Да, Шотландия. Впрочем, вам нечего бояться: со временем вы уговорите его перевезти вас в Лондон. Ситон слишком вас любит и непременно падет жертвой ваших запросов. К тому же, как я подозреваю, вы для него больше нежели любовная награда.
Ничего себе награда, подумала Диана, глядя, как девушка почти распласталась на Темпле. На месте лорда Ситона она бы швырнула эту шлюху в ближайший залив.
К чести Темпла, он, вырвавшись из рук восторженной поклонницы, тут же проводил ее к своей карете, а Диана тем временем постаралась успокоить дыхание и разобраться со своими чувствами.
Темплтон не бросал ее три года назад, просто тогда он вступил в отчаянную борьбу за спасение Англии от французского господства. Что он там сказал мадемуазель де Вессей?
«Это слишком опасно».
Наверное, Темпл думал, что спасает ее от жизни, полной тревог и сердечной боли. Вот дурак.
Она готова ждать его хоть двадцать лет, если придется.
Диана вдруг остановилась, осознав одну вещь, которую забыла среди всех этих волнений.
Обручальное кольцо с изумрудом и жемчугами.
От ужаса она кинулась назад по проходу, выскочила на Бонд-стрит и встала перед магазином мадам Ренар, как буд-тои эти десять минут ничего не произошло.
И тут же, сверкая позолотой, мимо нее проехала карета Сетчфилда. Как видно, она обручилась не с тем человеком.
– О, Темпл, зачем ты так поступил с нами? – прошептала Диана вслед удаляющейся карете.
«Слишком опасно… слишком опасно…»
Черт бы побрал этого человека вместе с его дурацким благородством!
Ну что ж, если Темпл мог отказаться от нее только из-за того, что этого требовали честь и благородство, она сделает то, что испокон веков делают женщины: убедит его в обрат-пом, сколько бы это ни заняло времени, сколько бы помолвок ей ни пришлось разорвать.
Глава 1
Лондон, 1809 год
В клубе «Уайтс» был обычный вечер: мужчины, составлявшие социальную элиту Лондона, собрались выпить, поиграть в карты и похвастаться своими победами. И кто бы мог предположить, что эти рафинированные господа станут свидетелями главного скандала сезона?
Как обычно, больше всего народу толпилось вокруг маркиза Темплтона, который по счастливой случайности, а точнее, по праву рождения был наследником герцога Сетчфилда. Тем не менее многие подозревали, что Темплом он был, Темплом и останется. Властный дед отрезал его от семейных фондов за беспутство и непокорность, и теперь Темпл жил как мог, оставаясь при этом душой общества и желанным гостем во всех домах. Присутствие маркиза на приеме давало немалые преимущества хозяевам: он знал все слухи и замечал даже плохо повязанный галстук из дальнего угла полутемной комнаты быстрее, чем сыщике Боу-стрит успеет схватить карманного воришку. С помощью неизменного лорнета Темпл мог определить, сшил ли сюртук сам Уэстон или это деревенский портной за полцены скопировал новейшую модель мастера.
Если вам нужно узнать, какой цвет лучше всего надеть на именины леди Бриктон, у какой мисс имеется кругленькая сумма приданого или где достать самые лучшие, самые удобные, самые блестящие ботфорты, Темпл будет для вас надежнейшим источником информации.
Маркиз проходил по высшему свету подобно беспечному, приятному ветерку; его всюду приглашали – кто же станет пренебрегать будущим герцогом, – а когда он высмеивал глупые капризы, слабости, стяжательство, все с восторгом смотрели ему в рот. Темпл проживал свою жизнь, ничуть не заботясь об окружающем мире, усилия он тратил, пожалуй, только на поиски портного, который мирился бы с постоянной нехваткой у него денег.
Это был человек, которому все завидовали.
И это был человек, который жил точно выверенной ложью.
Когда он с беспечной улыбкой стоял посреди комнаты в «Уайтсе», образец никчемности и глупости высшего света, его мысли блуждали весьма далеко и касались очень важных тем. Проблемы были настолько серьезными и неотложными, что окружающие не могли об этом и помыслить.
