– Богиня, – прошептал Темпл ей на ухо, освобождая ее от платья и рубашки. – Как мне тебя ублажить?
– Давай я покажу, с чего начать, – прошептала она, стаскивая с него рубашку и брюки. Через мгновение их руки жадно гладили знакомые очертания и потаенные местечки друг друга. Темпл подхватил Диану на руки и отнес на кушетку, стоявшую в углу комнаты. Опустив ее на бархатное покрывало, он с восхищением смотрел на красивую женщину, свою жену, свою богиню.
Она протянула к нему руки:
– Люби меня, Темпл.
Это была настойчивая мольба, нежное приказание. Накрыв ее собой, он покрыл поцелуями груди, на миг задержался подразнить набрякшие соски, символ страсти.
Диана изогнулась, и дорожка поцелуев побежала вниз. Сначала пальцы пробрались между сладких холмов, за ними последовали губы.
Темпл тихонько похлопал спрятанный бутон, чем довел Диану до вершины страсти. Ее дыхание становилось чаще, тело – настойчивее, и он стал действовать быстрее, наслаждаясь, пока она не впилась ему в плечи и не закричала:
– Темпл! Да!
Радость перешла в исступленный восторг, она повторяла его имя снова и снова, пока волны желания не утихли и не перешли в покой.
Темпл посмотрел на удовлетворенное лицо жены и улыбнулся, потом снова накинулся на нее, целуя, наслаждаясь нежной плотью и шелковистостью ее кожи.
Когда огонь погас, Диана спросила:
– Ты удовлетворен?
– О нет, я счастлив. Я бы женился на тебе еще раз, но уже без пистолета, приставленного ко лбу.
– Не забудь, отец сразу же извинился. – Диана вздохнула и свернулась клубочком в его руках. – Мне его очень не хватает.
– Мне тоже.
В конце концов Пимм убедил графа Ламдена, что Темпл вовсе не дурак, а только прикидывается, и позже граф с удовольствием обсуждал с зятем политику и интриги. А когда Ламдена послали с английской делегацией на конгресс в Вену для мирных переговоров, он настоял, чтобы в состав группы включили Темпла как человека, обладающего разумом и опытом.
Перед смертью граф сделал весьма великодушный жест по отношению к любимой семье. После его смерти титул переходил короне; он подал прошение принцу-регенту, чтобы его графство досталось второму сыну Дианы, и принц, приняв во внимание долгую службу Ламдена на пользу стране и верностью королю, не стал возражать: он исправил средневековое уложении о наследии и уздал новый указ, дающий право на поалованные земли.
Теперь под одной крышей жили герцог и герцогиня Сетч-филды, их семилетний сын и наследник маркиз Темплтон, пятилетний граф Ламден и леди Арабелла Девинн, их трехлетняя дочка.
Наконец-то Сетчфилд-Парк стал домом счастья и любви.
Диана запечатлела на губах мужа последний поцелуй, после чего встала с кушетки и торопливо оделась.
– Куда это ты? – нахмурился Темпл. – Я мог бы совершить еще один подвиг в постели.
– Это еще успеется. Я терпеть не могу укладывать чемоданы, но ничего не поделаешь…
– Зачем? А что случилось?
– Мне необходимо съездить в город: я просто умираю от любопытства. Хочу узнать, кто привел твоего кузена в такой восторг. Должно быть, она нечто невообразимое, раз послала его просить у тебя рекомендацию в клуб. – Диана подумала секунду. – Надо сейчас же написать Джорджине, она может нас познакомить, а заодно помочь девушке.
Темпл на мгновение задумался.
– Пожалуй, я тоже поеду. Не отпускать же тебя бегать с дурацкими поручениями одну. – Вдруг он просиял. – К тому же я сам буду править лошадьми.
Диана покачала головой:
– Ради Бога, не надо, на этот раз я хочу доехать без приключений. К тому же я беру с собой детей и не желаю рисковать их жизнью.
– Но, Диана…
– Нет. Кучер из тебя просто ужасный. Не каждому дано управлять лошадьми, зато у тебя другие таланты.
– И какие же?
Герцогиня посмотрела на запертую дверь, потом на обнаженный торс мужа. А когда он подмигнул ей, она радостно скинула с себя платье и приблизилась к нему, с восторгом ожидая, что он и на этот раз проявит свой подлинный талант – к любви и страсти.
А укладка чемоданов пусть подождет час-другой.
Примечания
1
Нетлстоун можно перевести как «жгучий камень», Нетлсом – что-то вроде крапивы. – Примеч. пер.
2
Презрительное прозвище Бонапарта.
3
Намек на Робин Гуда, которого преследовал шериф Ноттингема. – Примеч. пер.
4
По легенде, жестокий муж леди Годивы пообещал ей снизить налоги с жителей, если она проедет голой по деревне. – Примеч. пер.
