Читаем без скачивания Чудик - Борис Ганаго

Все слушающие недоуменно замерли, а Серафим продолжал:

— Конечно, это было давно, но в наше время порабощение может быть пострашнее — порабощение души. Все боевики, фильмы ужасов, воспевание страстей к чему приведут? К разврату, безотцовщине, крушению семьи, родного очага да и к гибели души.

Возникла пауза. Несколько девчат бросили сигареты в костер. Только одна девушка с вызовом пускала дымовые колечки. Она явно была из приезжих, красивая, снисходительно поглядывающая на местных. Ее звали Рая.

Лёня подбросил несколько сухих веток в костер и спросил Серафима:

— Куда поступать думаешь? — В духовную семинарию, если примут. — В попы, что ли? — В священнослужители. Надо слово Божье людям нести. Святые отцы говорили: все беды мира от отсутствия богопознания.

— В семинарию, значит? Ну, давай-давай. Может, по знакомству и нам грехи отпустишь.

Ребята засмеялись, но Серафим остался серьезным.

— Господь каждого кающегося с радостью принимает. Без покаяния спастись нельзя. Сложность в том, что миллионы людей живут, а для чего — не знают. Вот ты, Лёня, для чего живешь? — Спроси что-нибудь полегче.

— А преподобному Серафиму был открыт смысл жизни человека.

— Ну, и в чем он? — В приобретении Духа Святого — духа мира, духа любви. Старец говорил: “Обрети мирный дух, и вокруг тебя спасутся тысячи”.

Представим на минуту такую картину: все вокруг стали мирными, любящими. Не было бы войн, преступлений, обманов. Не надо было бы армий, тюрем, милиции…

— Ну ты даешь! Как это — без милиции?

— А зачем она, если у каждого в душе мирный дух? Обрети его — и в душе будет такая радость, что всех обнять захочется, всем творить добро. Так уже здесь, на земле, уже в этой жизни может прийти Царство Небесное.

— Не гони пургу! Откуда же оно придет?! — Да оно есть в сердце каждого! Только начни исполнять заповеди Божьи, заповеди любви — и откроешь его в себе. — Слушай, чудик, тебе и в семинарию идти не надо. Ты уже готовый попик или, как это… служитель. — Нет, Лёня, надо. И не только в семинарию, но и домой. Уже тетя заждалась, ей рано на ферму.

— Приходи завтра вечером, — предложил Лёня. — Может, еще что занятное расскажешь.

— Если Бог даст.

Серафим чувствовал какое-то беспокойство, его словно что-то тянуло домой.

Тетя Тамара встревоженно встретила его:

— Серафимушка, у меня к тебе большая просьба: рано утром, лишь только откроется почта, надо отправить телеграмму. Ее необходимо дать в соседнем райцентре, чтобы здесь лишних сплетен не было. Я же должна быть на ферме.

Поможешь?

— Конечно, тетушка. — Автобус здесь проходит в 6.15, так что встать тебе придется раньше шести. — Ну и что? Встану, это не проблема. — А обратно рейс только в 11.00. Тебе долго придется его ждать. — Ничего, тетя. Возьму с собой книгу. Позанимаюсь, а то что-то разгулялся. — Спасибо, родной. Тогда ложись скорее. — Да-да, только помолюсь.

Серафим ни о чем не расспрашивал тетю, хотя вопросы возникали. Но раз не говорит сама, значит, так ей лучше.

Только на почте он раскрыл бумажку с текстом телеграммы — его надо было переписать в телеграфный бланк. После адреса и незнакомой фамилии был краткий текст: “Семен, маме плохо. Приезжай. Тамара”.

Глава 3

Искушение

Огонь костра взлетал к самому небу, хотя общий разговор явно угасал. Тогда Лёня подкинул Серафиму вопрос, интересный для всех:

— Как ты относишься к привидениям? — Как к бесам. Бесы в кого угодно могут превратиться: в привидения, домовых, инопланетян, но суть у них одна — погибельная. — А я, — снисходительно бросил Рыжий, — в привидения вообще не верю. — Чего же тогда удирал? — под общий смех спросил Лёня. — Как все, — оправдывался Рыжий. — Все тикать, и я. — Как все, говоришь? А надо ли, как все? — спросил Серафим. — В прошлые века известны были эпидемии смеха. Вдруг целыми деревнями начинали хохотать без всякой причины. Передач “Смехопанорам” еще не было, а всех приступы хохота сотрясали. Или целая страна пела: “И как один умрем в борьбе за это!” За что — “за это”? Не думали. Но раз как все, то и шел брат на брата.

Возьми пьянство. Раньше любимым напитком был чай. Он и для здоровья хорош, и по душам за самоваром разговоры добрые совершались. Теперь же без бутылки даже друзья за стол не садятся. Чуть что — “отметить надо”. Страна спивается, дети больными рождаются, но раз все, так все.

А сквернословие? В старые времена за грязное слово богохульников на улице пороли, а сегодня мат — признак братания. Разве не так?

Божия Матерь, Заступница наша, за сквернословов не молится. А без ее молитв что с нами будет? Не зря же испокон веков к Ней верующие взывают: “Милосердия двери отверзи нам, благословенная Богородице, надеющиеся на Тя да не погибнем, но да избавимся Тобою от бед, Ты бо еси спасение рода христианского”.

Конечно, некоторые могут сказать: “не верю”. Увы, сатане многих удалось убедить, что его нет. В этом его главная победа. А раз нет, то и опасаться не надо. Зачем тогда крест, молитва, церковь?

Допустим, воры внушили, что их нет. Значит, не надо ни замков, ни сторожей, ни милиции. Все двери — настежь. Какой простор для жулья! Бери, что хочешь. В банках нет охраны. Вывози золотые слитки, сколько сможешь.

— Вот была бы лафа! — размечтался Рыжий. — Но скоро и воровать было бы нечего, — охладил его Лёня. — Все вмиг бы разворовали. — Так и с душой, — продолжил Серафим.

— Если нет ни вечной жизни, ни Бога, ни сатаны, успей лишь “покайфовать”. Это сатане и нужно. Он, как рыбак, подбирает наживку для каждого: кому дискотеки, кому поп-музыка, боевики, секс, водка, наркотики — выбирай, кому что по нраву.

Едва он замолк, как на него посыпался целый град вопросов.

— А что плохого в дискотеках? Там собирается молодежь, веселится. Не дома же сидеть вечерами?!

— А поп-концерты чем плохи? Это же современная музыка! — Что ты нашел плохого в сексе? Семью я пока завести не могу. Да и промахнуться можно. Почему бы не торопясь выбрать партнершу не на месяц, а хотя бы на…

Парень даже не смог назвать подходящего срока для счастья, а Серафим не знал, кому отвечать и как. Возникла пауза. Все смотрели на сверстника выжидающе, чтобы вновь обрушить на него новый шквал своих возражений.

Серафим вдруг сказал:

— Что вы меня спрашиваете? Сами себе и ответьте, не маленькие, — и, выждав несколько секунд, добавил: — Послушайте, какая тишина сейчас. Наверное, в тишине рождается все хорошее. А на дискотеках и поп-концертах невыносимый грохот, чтобы никто не смог думать. Дьявол любит шум. В шуме вряд ли придет хоть одна спасительная мысль, разве что уйти. И я пошел, тетя заждалась.

Он встал и махнул всем рукой. За ним поднялась и Рая.

— И я с тобой. — Вот-вот, проводи девушку, — напутствовал Лёня.

Серафим знал от тети, что родители Раи купили в деревне дом и использовали его летом как дачу. Однако сами они там почти не бывали. Дочка приезжала туда на собственной машине и неделями оставалась одна.

Какое-то время они шли молча. Серафим не знал, о чем говорить с модной девушкой, томящейся в деревне от скуки.

Разговор начала она.

— Ты всегда такой зануда? — Всегда. — Как тебя девчата терпят? — А у нас в воскресной школе другие девчата. — Такие же зануды, как ты? — Порой еще большие. — Ты не ответил на один вопрос, который задавали тебе. — Я не ответил ни на один. Но что тебя интересует? — Как ты относишься к сексу? — Да пока никак.

— Ты еще… мальчик? — Рая насмешливо скривила губки.

— Можно, я отвечу тебе одной библейской историей? — Ну, попробуй. — Иосиф служил управляющим у египетского царедворца, который ему во всем доверял. Иосиф был молод и прекрасен лицом. Он приглянулся жене царедворца, и она, выбрав удобный момент, сказала ему: “Ложись со мной!”

Но Иосиф, всем обязанный доверию своего правителя, отказался. Тогда она схватила его за одежду и притянула к себе. Иосиф, боясь, что страсть овладеет им и он не справится с собой, вырвался и убежал. В ее руках остался его платок, и она оклеветала Иосифа перед мужем, обвиняя, что управляющий хотел силой овладеть ею. Бог, видя чистоту сердца Иосифа, помог ему.

Эта история — наглядный урок, как надо бежать от искушений.

— Забавная история, — согласилась Рая.

— И ты побоишься зайти ко мне?

Они стояли у ее крыльца. Серафим слышал ее дыхание, видел ее красивое лицо при свете луны.

— Да, побоюсь, — Я тоже трушу входить одна в дом, когда там никого нет. Помоги мне включить свет.

Она испытующе смотрела на него и загадочно улыбалась.

Серафиму вспомнились предупреждения тети: “Смотри. Они будут всячески заманивать тебя в свои сети, чтобы ты стал, как они — без Бога в душе, без морали”.

— Ну, что ж ты, помоги, — Рая открыла дверь, ожидая, когда он войдет в дом. — Трусишь?