Лемберт заметила, что ее святейшество поморщилась. Вероятно, первосвященница слышала про эти страсти уже не раз — для чего же иначе нужны советники? Однако гримаса на ее лице выглядела достаточно искренней.
Брилл продолжал наседать:
— Дети, чтобы выжить, были вынуждены ловить и есть крыс. В Корнуолле мятежникам отрубали руки и ноги, на рыночных площадях ставили виселицы и вешали на них людей заживо и…
— Довольно, — прервала первосвященница. — Наша церковь, как известно, существует для поощрения святых заложников, способных предотвращать войны.
— И того же, ваше святейшество, — поспешно откликнулся Брилл, — мы добиваемся в иных временных потоках, коль скоро наш собственный уже наслаждается миром. В потоке Дельта, который едва достиг шестнадцатого столетия — вашему святейшеству известно, что потоки движутся с неравными скоростями… — Первосвященница повела рукой — отчетливый жест нетерпения. Но Брилл продолжал: —…в потоке Дельта эта Анна Болейн является опорной фигурой. Если взять ее заложницей после рождения дочери Елизаветы, которой суждено впоследствии взойти на трон и длительно сохранять мир, и до того, как Генрих издаст закон о верховенстве короны над церковью — закон, послуживший толчком к религиозным раздорам, — мы спасем тысячи жизней. Уравнения Раволи показывают, что историю можно изменить в сторону более прочного мира с вероятностью 79,8 процента, и это изменение будет действовать на протяжении двух последующих веков. Религиозные войны…
— Были и другие религиозные войны, более кровавые, чем гражданская война в Англии.
— Совершенно верно, ваше святейшество, — смиренно согласился Брилл. Для Лемберт его смирение было равнозначно унижению. — Но ведь наша наука так молода! Обследовать иные временные потоки, выбрать один из них и вычленить опорные фигуры — все это так ново и сложно… Мы делаем все, что можем. Во имя мира.
Окружающие хранили благоговейное молчание. Лемберт с трудом подавляла усмешку. Во имя мира — а на деле-то во имя изысканий как таковых, дающих и весомую финансовую поддержку, и еще более весомую академическую репутацию. А Брилл вновь перешел в наступление:
— Да, мы здесь стремимся к миру столь же последовательно, как и возглавляемая вами Церковь. Если мы получим разрешение на бессрочное изъятие Анны Болейн в качестве заложницы, то в том временном потоке будут сохранены тысячи жизней — точно так же, как Церковь сохраняет мир и тем самым жизни в нашем потоке…
Первосвященница долго теребила рукав своего одеяния. Лица ее Лемберт не видела. Но когда высокая гостья подняла глаза, на лице вновь играла улыбка.
— Я порекомендую Всемирному форуму дать вам разрешение на четвертого заложника. Но учтите, директор: через два месяца я вернусь с официальным визитом, чтобы проверить ее состояние.
Лемберт с неудовольствием отметила про себя, что Брилл не сумел остановиться вовремя.
— Через два месяца, ваше святейшество? Но на вашем попечении все заложники Солнечной системы…
— Через два месяца, директор! За неделю до того, как Всемирный форум соберется для рассмотрения доходной части бюджета и нового налогообложения.
— Я…
— Сейчас я желаю посетить трех заложников, которых вы уже держите, исходя из задачи предотвращения войны…
Позже Калхейн в разговоре с Лемберт посетовал, что, по его мнению, Брилл обрисовал ситуацию не слишком ловко:
— Ему бы подчеркнуть, что дело не терпит отлагательств. Да оно же и впрямь неотложно! Эти гниющие трупы в Корнуолле…
Его передернуло. Лемберт взглянула на него не без удивления.
— А ты, оказывается, переживаешь. И притом искренне.
Он тоже удивился:
— А ты разве не переживаешь? Иначе ты не работала бы в моем отделе…
— Да, переживаю. Но не так.
— Что значит «так»?
Она задумалась: легко ли сделать мысль ясной не только для него, но и для себя?
— Гниющие трупы… Могу себе представить. Но ведь они не из нашей истории…
— Какая разница! Они тоже были людьми…
Он поразительно искренен. Душевное напряжение пылает в нем, как кожа после возбуждающих мазей. Интересно, Калхейн когда-нибудь пользовался такими мазями? Коллеги отзываются о нем как об аскете, отдающем всю свою энергию и время работе и только работе. Женщина — соседка Калхейна — рассказывала Лемберт, что он ведет беспорочную жизнь, добровольно наложив на себя, вплоть до завершения исследований, обет воздержания. До сих пор Лемберт никогда не встречала мужчин, способных на это, и была заинтригована.
— А что потом, Калхейн? Когда с перебросками во времени будет покончено, ты примешь сан?
Он вспыхнул. Краска поднялась от щек, с момента назначения на новый пост окрашенных в голубой цвет, к бритым вискам, и там проступили розовые пятна.
— Подумываю об этом.
— А пока что исполняешь обет воздержания?
— Да. А что тут особенного?
Тон его стал агрессивным. Обет воздержания — надо же, как старомодно! Лемберт окинула взглядом его фигуру — высокий, хорошо сложенный, сильный мужчина. Дополнения? Ну, может быть, мышечные — у него красивые мышцы…
— Да нет, ничего, — оборвала она разговор, склонилась над пультом и сделала вид, что трудится, пока не услышала, что он ушел.
* * *
Демон приближался. А Анна лежала без сил на постели под балдахином. Пыталась позвать на помощь, но голос отказывался повиноваться, — да и кто бы услышал? Плотные занавеси гасят любые звуки, служанки и фрейлины удалились на ночь, кто в одиночку, а кто и с кавалером; стражники лакают эль, который Генрих выставил всему Лондону по случаю крестин Елизаветы. И его, Генриха, рядом тоже нет. Ведь она обманула его надежды на сына.
— Уходи, — сказала она демону чуть слышно.
Он продолжал приближаться.
Ее считали ведьмой. Из-за крохотного недоразвитого шестого пальца, из-за пса по кличке Уриан, из-за того, что она ухитрилась опутать Генриха своими чарами, даже не подпуская его к себе.
Но, мелькнула мысль, если бы я и впрямь была ведьмой, я бы прогнала демона. Больше того, я удержала бы Генриха, отвратила бы его от этой малокровной Джейн Сеймур… Нет, увы, она не ведьма.
Отсюда следовало, что совладать с демоном она не в силах. Если он явился за ней, быть посему. Если Сатана, владыка лжи, решил покарать ее за то, что она украла мужа у другой женщины, а может, и за… Многое ли известно демонам?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
