Читаем без скачивания Почтальон, шире шаг! - Сергей Михальчук

— Я тебе все-все покажу! — повторяла она. — Все-все! И в кино сходим, и в театр, и в цирк… Ни на шаг не отойду от тебя, вот увидишь, всюду будем вместе.

И вот, когда до Нового года осталось всего несколько дней и Валя уже знала все свои отметки за первое полугодие — ни одной троечки! — она напомнила маме про ее обещание.

Мама только руками всплеснула.

— Да ты что, доченька! Что ты там будешь делать?! Еще под машину попадешь или заблудишься…

— Это же не в лесу, — усмехнулся папа.

— В нашем лесу она не заблудится, — сказала мама. — За это я спокойна. А вот в большом городе… Да что ж ты говоришь, Михась! Или ты не отец своему ребенку! Она ведь дальше райцентра никогда не бывала. Да и зима на дворе, шуточное ли дело…

— Ничего, не замерзнет, — ответил папа. — По столице походит, в цирке побывает, в музеях… — Помолчал, а затем тихонько, но так, что Валя все услышала, добавил: — Не нужно было обещать. А уж дала слово — держись…

Вечером, вернувшись с работы, папа протянул Вале маленький картонный прямоугольничек.

— Повезло тебе, держи билет. Завтра в Минск наш ветеринар Адам Степанович едет, согласился тебя захватить. Смотри, от него — ни на шаг. В городе дядя Микола встретит, я ему уже телеграмму послал. А до станции вас на председательской «Волге» подбросят…

И вот Валя едет.

Едет!

Кажется, и колеса поезда выстукивают на стыках: «Ед-ду-у! Ед-ду-у!»

В вагоне Валя всю дорогу не отходила от окна. Места возле Прилук холмистые, с небольшими лесами и перелесками. А когда поезд прогрохотал мимо пристанционных зданий, перед ее глазами открылся такой простор, что, казалось, ему и конца-края не будет. Мелькали телеграфные столбы, зелеными ручьями текли густо посаженные вдоль железнодорожного полотна елочки. За ними лежали ровные, как стол, накрытый хрустящей скатертью, заснеженные поля. И чем дальше они были от железной дороги, тем медленнее, неторопливей уплывали назад.

А затем начался лес. Но опять же совсем не такой, как возле Прилук. Там лес — невысокий ельник, островки ракит и крушины с зарослями малины и смородины, а здесь — высоченные медноствольные сосны подступают к самой насыпи, и поезд мчит, словно в рыжевато-зеленом туннеле. В вагоне аж потемнело, хотя на улице еще ярко светило солнце.

Время от времени мимо окна с грозным ревом и грохотом проносились встречные пассажирские и товарные поезда. От неожиданности Валя всякий раз отшатывалась, но тут же снова припадала к окну — старалась сосчитать вагоны или платформы, но каждый раз сбивалась со счета.

В Минск они приехали к вечеру. И сам город Валя увидела как-то неожиданно. Поезд замедлил ход и начал, видно, поворачивать, потому что выгнулся огромной дугой, и Валя могла одновременно видеть и тепловоз впереди, и, обернувшись, самый последний вагон. Она загляделась на хвост поезда, а когда посмотрела вперед, так аж ойкнула от удивления. Во все стороны перед нею расплескалось море огней. Яркие, разноцветные, они сверкали, переливались, и небо над ними казалось не темно-синим, а светлым, словно где-то за громадами домов вставало невидимое солнце.

Валя тут же принялась тормошить Адама Степановича, который задремал, облокотившись о столик, с не раскуренной трубкой в зубах.

— Приехали! Дядя Адам, мы уже приехали!

Адам Степанович посмотрел в окно и спокойно ответил:

— Да нет еще, не торопись. Еще с четверть часа до вокзала будем ползти.

Но все-таки начал одеваться.

Зашевелились, зашумели другие пассажиры. Кое-кто даже начал пробираться с чемоданами и сумками в руках поближе к выходу. Шагнула было к проходу и Валя со своей сумочкой, но Адам Степанович тронул ее за рукав:

— Лучше в окно гляди, может, своих увидишь, когда к вокзалу подъедем.

Поезд еще и правда долго постукивал на стрелках, проезжал под какими-то мостами, пока наконец не остановился перед ярко освещенным зданием.

И почти сразу же Валя увидела Галю и дядю Миколу. Они стояли на перроне, как раз напротив их вагона. Валя помахала им рукой и вместе с дядей Адамом пошла к выходу.

А еще минут через десять они уже сидели в такси и ехали по праздничному городу. На коленях у Вали лежал букетик гвоздик — Галин подарок, а сама Галя говорила, говорила, говорила… Называла улицы, по которым они проезжали, площади. «А вот здесь парады бывают… А вон там кукольный театр… А это — памятник солдатам и партизанам, которые освобождали Минск…»

Дядя Микола попросил таксиста ехать помедленнее: «Пусть наша гостья городом полюбуется». И сам время от времени перебивал Галю, вспоминал, какими были эти улицы в первые послевоенные годы.

Они довезли Адама Степановича до самого дома, где жила его младшая дочь, а затем снова колесили по городу, любуясь из окон памятниками, зданиями, мигающими, переливающимися огнями иллюминации.

Тетя Катя заждалась их.

— Это же надо — так долго от вокзала добираться, — ворчала она на дядю Миколу, доставая из буфета тарелки. — Автобусом можно было давно туда и обратно съездить. Я уже волноваться начала.

Дядя Микола молчал и лукаво усмехался девочкам.

Вскоре тетя Катя велела всем мыть руки и идти к столу.

Только после ужина Валя вспомнила о своей сумочке, в которой вместе с гостинцами лежал букетик Галиных пунцово-красных гвоздик. Валя понюхала цветы. Они пахли морозом.

Галя сняла с буфета стеклянную вазочку, налила в нее воды и поставила цветы. А Валя тем временем достала из сумочки свои гостинцы. Очень они всем понравились, особенно краснобокие яблоки.

— Теперь таких на рынке не увидишь, — сказала тетя Катя.

Узнав, что яблоки послала Люся, Галя сморщила нос и насмешливо хмыкнула. Но яблоко себе выбрала самое большое и самое красивое.

Спать девочек положили вместе на широкую тахту, а перед тем они долго рассматривали Галины коллекции: значков, среди которых было много иностранных, открыток с портретами киноартистов. Валя тоже собирала открытки, но у нее их было куда меньше.

Назавтра сестры не расставались ни на минутку. Ездили в парк, ходили в кино, смотрели у соседа-художника цветной телевизор. Валя перелистала книги в Галиной библиотеке и в душе пожалела, что зимние каникулы коротки — все не прочтешь…

Наступил второй день.

И вот в этот-то день случилось происшествие, о котором они обе не могут вспомнить без краски стыда на щеках.

Да только краснеют Галя и Валя по разным причинам.

Началось с того, что утром после завтрака дядя Микола сказал:

— А сегодня, Валюша, знаешь, куда вы пойдете? В цирк. Ты когда-нибудь была в цирке?

Валя в цирке не была. Видела выступления артистов цирка по телевизору, но телевизор — это ведь совсем не то. Побывать в цирке — Валина давняя мечта. Но от взрослых, которые иногда ездили в столицу на неделю и даже больше, она слышала, что попасть в цирк почти невозможно. Билеты продают заранее, за месяц вперед, попробуй достань…

Валя радостно повернулась к сестре и вдруг увидела, что Галя сморщилась и хмыкнула — точно как вчера, когда она вспомнила о Люсе. Но дядя Микола строго посмотрел на нее и подал две розовые бумажки.

— Чур, только не опаздывать и держаться вместе. Народу там будет много, а Валя города не знает.

Галя взяла билеты.

— Папа, а на мороженое, на лимонад…

— Вот вам и на лимонад, и на мороженое, — высыпал на стол целую горсть меди и серебра отец.

Народа в цирке и впрямь было тьма-тьмущая — не пробиться. В основном школьники: и такие, как Валя и Галя, и постарше, и поменьше. Мальчишки, которые уже успели раздеться, гонялись друг за другом, толкались. Были и взрослые, чаще всего с маленькими детьми, совсем карапузами. Дневное представление…

Пока сестры сдали в гардероб свои шубки и выбрались из толпы, им чуть ноги не оттоптали.

Галя тут же повела Валю к продавщице мороженого и купила два «пингвинчика». Затем они нашли свои места во втором ряду, сели, а вскоре началось представление.

Все было так, как Валя себе и представляла, и все — немножко иначе. На арене выступали клоуны и гимнасты, жонглеры и фокусники, ездили на велосипедах медведи и танцевала на натянутой под самым куполом проволоке балерина в блестящей юбочке. Каждое выступление зрители встречали и провожали бурей аплодисментов. Не жалея ладоней, Валя аплодировала вместе со всеми. Радость переполняла ее. Но когда она искоса посмотрела на Галю, то даже растерялась.

Галя не глядела на арену. Отвернувшись, она махала рукой — подавала кому-то знаки.

— Ты что… — Валя дернула сестру за рукав. — Разве тебе не интересно?

— Я все это уже видела, — отмахнулась Галя. — Мы всем классом ходили. — Спохватилась и покраснела. — Ты не обращай внимания. Понимаешь, в шестом ряду Нина Тивкина из 5-го «А» сидит, мы…