Домой я пришла около девяти вечера. Гуляла в парке, думала, пыталась рисовать, но снова ничего не вышло.
Поднимаясь вверх, по лестнице, я как, на зло, столкнулась с этим дебилом. Его я хотела видеть меньше всего, но как ни странно, на мое появление, у него не было никакой реакции, он даже не взглянул в мою сторону.
"На свалке", черт, это и правда, обидно. Наверное, самое обидное из того, что мне приходилось от него услышать.
Подумать только, Кирилл так запросто выбросил его? Велик — это наше детство, это — мы, это — наш символ дружбы. Он выбросил, не велик — он выбросил меня.
Сегодня я почти не спала, думала об этом дурацком велосипеде. В зеркале я увидела себя не в лучшей форме, худое бледное лицо, даже бледнее, чем обычно, и синяки под глазами.
Я причесалась и закрутила свои густые волосы, в пучок. Направляясь в ванную, которая находилась между нашими с Кириллом комнатами, я услышала чьи-то крики, и поняла, что это Кирилл и Владимир Николаевич. Вопли доносились из комнаты младшего Романова, и я остановилась у входа в ванную комнату, чтобы послушать, о чем спорят отец и сын. Обычно я так не делаю, но мне было жутко интересно, что не поделили идеальный отец с не менее идеальным сыном.
— Я больше не хочу это обсуждать.
— Но, ты будешь! Пока ты живешь в моем доме, ты будешь обсуждать то, что я посчитаю нужным. Ты будешь относиться к этой девочке нормально, как к члену нашей семьи.
— Но она не наша семья.
— Я тебя не спрашивал. Когда мы с Леной узаконим свои отношения, вы будете полноценными братом и сестрой. Ясно! И сегодня вы поедете на занятия, вместе.
— Я не повезу ее в своей машине.
— Она перестанет быть твоей, если ты будешь и дальше себя так вести.
Это последнее что я услышала, не считая шагов направляющихся к выходу. Я быстро заскочила в ванную и закрыла дверь.
Я молча села в машину Кирилла, как приказала мне мама. Романов младший, никак не реагировал на мое присутствие, но я видела, как белеют костяшки на его руках от усиленного сжатия руля.
Скорость набирала обороты, и мне становилось не по себе. Дорога была почти свободной, так что здесь было, где разогнаться.
Девяносто, сто, сто двадцать. Мое дыхание начинало меня подводить, Кирилл обгонял машину за машиной, все также сдавливая руль. Мой пульс участился, дыхание стало слишком громким, а скорость машины, кажется, не переставала увеличиваться. Интересно, он всегда так гоняет? Дурак. Мне стало страшно, такую скорость я бы не позволила себе даже за пределами города, где трасса практически пустая.
Резкий тормоз, шум колес, меня дернуло вперед, и резко откинуло назад.
Мы остановились, я начала дышать еще тяжелее, чем до этого. Взглянув на Кирилла, я увидела, как его пальцы правой руки нервно стучат по рулю, сам Романов смотрит вперед.
— Выходи из машины.
— Что? — Еле слышно, на выдохе, спросила я.
— Я сказал, выходи из машины. Осталось всего пара остановок, дойдешь пешком, поймаешь такси, автобус, мне все равно. Выходи из машины. — Он повторил еще раз и наконец, посмотрел в мою сторону. Я быстро отстегнула ремень безопасности и вылезла из его дурацкой тачки, со всей силы хлопнув дверью. Мне плевать сколько стоит эта чертова машина, я готова сейчас, разбить ее вдребезги и заодно раздолбать мозг ее водителю.
На пару я конечно же опоздала, потому что из-за кое-кого, мне пришлось стоять на остановке пол часа, и еще столько же идти до нее, а потом еще и ехать, но это не самое ужасное что со мной могло произойти, сегодня.
Я постучала в дверь аудитории и толкнула ее, поняв, что преподавателя нет на месте, я направилась к свободному месту. Все очень странно смотрели на меня и перешептывались, но это не из-за того что я опоздала, или у меня, возможно, паранойя на фоне всего происходящего, в последнее время.
— Эй, Ермакова. — Послышалось сзади, и я обернулась.
— Эмм. мы знакомы?
В аудитории все начали тихонько хихикать, что до жути смутило меня.
— Конечно, ты что забыла наш вчерашний вечер? Мм? Знаешь, мы все здесь новенькие, но я не думал, что о тебе знают уже и старшекурсники. Наша ночь была ошибкой, детка. Я разочарован.
— Я не понимаю, — заявила я.
— Боже, она еще и тупая. — Услышала я, по левую сторону от меня. Все засмеялись.
— Так это правда? Я надеюсь, ты ничем не болеешь? — Спросил парень, сидящий позади меня.
— Да, о чем ты, черт возьми!?
— Говорят, ты даже с ректором, ради поступления, потому что ты на столько тупая, что иначе, было никак, а ты так хотела, так хотела. Фу, он же такой старый, представляю, как ты облизывала его дряхлый и вонючий член. — Парень вытащил свой язык и начал демонстрировать навыки его движения, это было мерзко, ну, по крайней мере, для меня, всех остальных это забавляло и смешило. Я встала и хлопнула рукой по столу, мое лицо налилось краской, уши "загорелись" от злости.
— Заткнитесь! — Крикнула я, и сразу обратила на себя внимание, всех. — Это второй учебный день, и мне плевать, кто распространяет эту грязную ложь обо мне. Это не правда и я не позволю испортить себе учебный год. — Пока я говорила — все молчали, но стоило мне закончить, как все сразу же рассмеялись.
— Что несет эта шлюха? — Крикнул кто-то, в аудитории. Я налилась краской и, казалось, сейчас взорвусь.
— Я тоже спал с ней, она полный отстой, ребята. — Сказал, какой то парень.
— Эй, я впервые вижу тебя, идиот!
К моему горлу уже подступала горечь и я думала только о том, как не разреветься у всех на виду и не показать свою слабость, люди любят издеваться над слабыми, я это знала и, поэтому, не хотела становиться в ряды слабаков. Больше не было сил, глаза застелило пеленой слез, и я быстро покинула аудиторию. Облокотившись на стену, пытаясь отдышаться и набраться сил, чтобы не заплакать, я закрыла лицо руками и сползла вниз по стене. В холле никого не было, и я позволила себе, слегка расслабиться, но когда я услышала смех, я убрала руки от лица и резко подскочила.
Буквально, в пяти метрах от меня, стоял Кирилл с какими-то подобными ему ребятами, вероятно, его дружки, такие же напыщенные и самодовольные. Они стояли и глазели на меня, при этом посмеиваясь.
— Эй, Кирилл, а ты то, сам ее опробовал? — Спросил один из них, переведя взгляд с меня на Романова.
— Ты спятил Рудаков? Говорят, что она настолько ужасна, что даже вызвала отвращение у ректора. Мне кажется, Иосифовичу даже бы с собакой понравилось.
Кирилл посмотрел на меня, и мои пальцы задрожали, глаза снова наполнились слезами, и я подошла чуть ближе к нему, взглянув в его глубоко бездушные зеленые глаза. Романов вытащил руки из карманов своих черных джинсов, и, сложив их у себя на груди, стал передо мной почти вплотную.
