за него все равно вступились.
Откуда она взялась на краю обрыва?
Девушка развернулась, и Итачи встретился с ее испуганным взглядом. Она воскликнула:
— Почему ты не сражаешься? Ты же погибнешь!
У Итачи не было времени объяснять, но в голове хороводом завертелись мысли. «Она тоже настоящая», «она не шиноби?», «кто она?», «почему ее не тронули?»
Но последний вопрос развеялся сам собой, когда за спиной незнакомки в темно-зеленом кимоно возникла куноичи и грубо дернула ее за волосы. Девушка вскрикнула и осела на землю. Куноичи хлестко ударила ее ногой по лицу. Безжалостно. Но этого было достаточно, чтобы выбить из девушки всю тягу к сопротивлению. У Итачи заныло сердце.
«Она не шиноби», — понял он наконец.
— Довольно, — резко воскликнула куноичи и протянула к Итачи руку.
Вопль девушки посеял в его душе сомнения. Теперь Итачи колебался: быть может, ему стоит сражаться? Но он не успел предпринять ничего. Невидимая сила отбросила его с твердой земли к пропасти. В спину ударил жар лавы. Мир перевернулся.
Над краем обрыва мелькнуло залитое кровью лицо девушки в темно-зеленом кимоно, которая кричала:
— Не-ет!
И вдруг жар почему-то прекратился. Обрыв остался где-то вверху. Итачи развернулся в воздухе, готовясь провалиться в раскаленную лаву, но увидел лишь… облака?
…падал и падал. Будто бы не сверху вниз, а снизу вверх. Потому что земли не было. Только небесная голубизна и новые ярусы облаков.
У Итачи закружилась голова от этого бесконечного падения. Уже не было ни обрыва, ни девушек. Он зажмурился, потому что не мог более видеть бездонную голубизну своей ловушки.
…вскочил, обливаясь холодным потом. Комната была красной. Снова шаринган.
Итачи тяжело дышал. Голова болела ото сна. Он успокоил дыхание и деактивировал шаринган. Убрал налипшие на лоб пряди волос, заправил за уши. На соседнем футоне тихо сопел Саске.
«Это было не гендзюцу. Всего лишь кошмар», — понял Итачи.
Каким бы настоящим ни казался ему иллюзорный мир, но сейчас, почувствовав истинную реальность, он усомнился в собственных ощущениях. Это был сон. Просто сон.
Единственное, что не давало ему покоя: никогда прежде у него не было таких кошмаров.
Этой ночью он больше не ложился спать. Сидел на крыльце, глядел на огрызок луны, зависший в черном небе, дрожал от ночного холода и сравнивал. Сравнивал свои текущие ощущения с теми, что были во сне. Большое ли между ними различие? Достаточное, чтобы с уверенностью сказать: «это был просто сон»?
Сейчас Итачи становилось немного стыдно за свои давешние предположения. Наложить гендзюцу на нескольких Учиха сразу. На расстоянии. Да на такое был бы способен разве что Шисуи, но ведь он бы однозначно не стал. Или… отец? Нет, он бы тоже не стал. А других Учиха, тем более юных девушек, способных на такое, в клане не было. А за пределами клана, в деревне, не было додзюцу, которое сравнилось бы в гендзюцу с истинными обладателями шарингана — Учиха.
Итачи понемногу убеждал себя, что идея с гендзюцу была изначально бредовой. Он просто спал. Надо же так перепугаться сна?
****
Отец за завтраком был непривычно хмур и серьезен. Итачи молча ел рис, не решаясь лезть с расспросами. Отец сдержанно поблагодарил мать за еду, встал из-за стола и бросил:
— Вечером внеплановое собрание.
Итачи едва не поперхнулся рисом.
Внеплановое собрание…
Клан регулярно собирался раз в месяц, и Итачи очень не любил эти мероприятия. Внеплановое собрание предвещало внеплановые муки. Но также это означало: случилось что-то серьезное.
— Что произошло, отец?
Тот поджал губы и косо взглянул на Саске, который перестал есть и тоже заинтересованно ожидал ответа.
— Мой доверенный, Учиха Текка…
Итачи не верил своим ушам.
Неужели…
— … погиб сегодня ночью, — закончил отец.
Итачи застыл с открытым ртом, словно громом пораженный. Отец некоторое время наблюдал за его реакцией и добавил напоследок, перед тем как покинуть дом:
— Встретимся на собрании.
Глава 2. Собрание клана
В главном здании Храма Нака было жарко и душно. Итачи прошел на свободное место в заднем ряду и опустился на татами. В зале царил гомон. Итачи рассматривал спины соклановцев: множество бело-красных гербов в виде веера на полотнах темно-синих рубашек. Неподалеку, через пару человек от него, сидела Изуми, а по другую сторону опустился на колени Шисуи. Он только вернулся с миссии и сразу отправился сюда, на собрание.
Отец поднялся, и зал притих. Братство, затаив дыхание, ожидало, что скажет их глава.
— Приветствую вас, — произнес отец.
Атмосфера в храме накалялась. Концентрированные ярость и ненависть, исходящие от братии, стягивали грудь Итачи железными обручами. И эта невыносимая жара… Казалось, одно резкое слово, одна-единственная искра, и ненависть клана взорвется.
— Сегодня мы собрались преждевременно, — слова отца тяжело падали в толпу, все более сгущая атмосферу. — Я рад видеть всех вас в здравии, но был бы рад еще более, если бы в этом внеплановом собрании не было нужды.
Снова пауза.
— Полагаю, причина собрания известна всем. Прошлой ночью наш боевой товарищ Учиха Текка был найден мертвым в собственной постели.
Тихий шепот пробежал по залу.
— Никаких следов насилия, просто остановка сердца.
— Он был здоров и силен, — прошипел беловолосый Яширо, сидящий в первом ряду. — Он не мог просто умереть во сне.
— Не мог, — согласился отец. — Как не мог и Инари.
Зал загудел.
— Да, братья мои. Это не первый случай.
Итачи насторожился. Он с жадностью внимал каждому слову отца.
— На прошлой неделе скончался Учиха Инари. Почерк тот же.
Почерк. Отец считает, это убийство.
— Один случай еще вызывал сомнения. Военная Полиция начала расследование, но пока что мы не получили абсолютно никаких результатов. Гибель Текки является веским доказательством: смерти не случайны. Наши товарищи были убиты во сне, а убийца, не оставив ни малейшей зацепки, скрылся.
— Это Коноха, — с омерзением выплюнул Яширо. — Они решили перебить нас по одному в собственных постелях!
Братство взревело.
Этого только не хватало. Сейчас начнется.
Итачи повернулся к Шисуи, сидящему неподалеку, и пересекся с его встревоженным взглядом. Клан и без того был неспокоен в последнее время, но эти внезапные смерти лишат их рассудка окончательно. Еще чуть-чуть, и остановить Учиха будет уже невозможно.
Вот только Итачи не был уверен, что смерть его соклановцев подстроило правительство деревни. Он очень четко запомнил свой сон.
