Читаем без скачивания Приматы - Эман Фридман

В 1543 г. увидел свет классический труд Везалия «О строении человеческого тела», в котором показано, что Гален при описании анатомии человека допустил около 200 ошибок. Так, он не знал о существовании мышцы, противополагающей большой палец, дал неправильное описание кисти руки, сердца, легкого, печени, полой и непарной вены, некоторых нервов, крестцовой кости, слепой кишки… Эти ошибки могли возникнуть в результате вскрытия именно обезьян и, как тактично выражаются в современной научной литературе, «некритического перенесения данных» на человека.

Никогда не обсуждался другой парадокс, на который наталкивает опубликованный, впервые в 1971 г. на русском языке классический труд Галена «О назначении частей человеческого тела». Уже давно известны и часто цитируются медиками и приматологами слова Галена о большом анатомическом сходстве обезьяны с человеком. Вот цитата из его «Анатомических процедур» в переводе с английского: «Теперь, в наше время, из всех живых существ больше всего похожа на человека обезьяна — по внутренностям, мышцам, артериям, нервам, так же как и по форме костей. В силу этого она ходит на двух ногах и употребляет передние конечности как руки»[6].

Итак обезьяна больше всех похожа на человека. «Из всех живых существ, — писал Гален в другом своем труде, — один только человек имеет руки (руку человека, как мы уже видели, Гален описал на основании изучения рук обезьян — Э. Ф.), органы, приличествующие главным образом существу разумному»[7]. Как видим, это заявление уже несколько противоречит цитированной выше мысли. Но это еще не все. Гален идет дальше, добавляя к строгим академическим описаниям совершенно нескрываемые эмоции: «Итак, вы, знаменитые софисты, ловкие презиратели природы, видали ли вы когда-нибудь у обезьян этот палец который Гиппократ называл большим? Если вы не видали, то как осмеливаетесь говорить, что обезьяна во всем похожа на человека?»[8]

Кто эти «знаменитые софисты», «ловкие презиратели природы», против которых ополчается Гален? И где, добавим, их труды, из которых следует, что «обезьяна во всем похожа на человека»? Боюсь, что никогда уже мы этого не узнаем: вскоре после Галена наступила почти полуторатысячелетняя эпоха церковного засилья, когда любые упоминания о сходстве обезьян с человеком усердно изничтожались (нередко вместе с авторами).

Во втором из приведенных трудов прямо-таки рябит от славословий в адрес «Демиурга» (Творца) в честь его мудрого творения человека. В книге еще не раз можно увидеть противопоставление анатомии человека и обезьян.

Как объяснить подобные противоречия крупнейшего анатома древности? Конечно, вполне допустимо, что ученик Платона был далек от понимания идеи изменяемости живой природы — Гален называл обезьян «смешными копиями» людей. Но все-таки «копиями», ибо фактическая убежденность его в сходстве обезьян с человеком — даже чрезмерная и, как становится ясно после «разоблачений» Везалия, замаскированная — не вызывает сомнений. Возможно, ключ к объяснению этих удивительных противоречий следует искать в замечании профессора Б. Д. Петрова: «Можно предположить, что ссылки на Платона имели место для того, чтобы материалистические высказывания и позиции прикрыть идеями Платона». [9]

Упомянув еще о труде греческого грамматика Гораполло (IV в. н. э.), где, вероятно, впервые содержится ценное замечание о периодическом истечении крови у самок обезьян (единственных животных, сходных в этом с человеком!), можно закончить обзор дошедших до нас знаний о приматах в древнем мире. Легко заключить, что сведения об обезьянах накапливались тогда с той же постепенностью, что и о других животных. Бросается в глаза неоднократное упоминание авторов о большом сходстве обезьян с человеком.

В древние времена обезьяны были весьма популярными не только в местах обитания: их содержали как комнатных животных монархи, полководцы, аристократы, моряки, ремесленники. Можно считать почти достоверным, что древние знали о существовании гиббона, а также макака магота, павиана гамадрила, желтого павиана или, иначе, бабуина, красной обезьяны, или гусара, нескольких видов мартышек и колобусов.

Древние дали термины для обозначения обезьян, в частности, как уже упоминалось, pitecos (греч.), simia (лат.), прочно вошедшие различными словосочетаниями и самостоятельно в современную научную номенклатуру приматов. Термин же «плосконосый» (по латыни — simia), относящийся к обезьяне, стал затем синонимом слова «имитатор» и через латинское словообразование similitudo («сходство») вошел в некоторые современные языки для обозначения сходства, подобия (по-английски similar — «сходный») — настолько обезьяны в глазах античных людей были похожи на человека!

Можно считать установленным, что за период средневековья к знаниям о приматах почти ничего не прибавилось. Более того — кое-что от этих знаний даже убавилось. Р. Йеркс впоследствии писал, что со второго века до шестнадцатого сведения о приматах «оказываются в основном погибшими вместе с их владельцами». Удивительно, что на этот феномен в истории науки обратил внимание и писатель. Юрий Олеша писал: «Обезьяна, слухи о которой вдруг, после конца Рима и всей той эпохи, которую мы называем древним миром, исчезли, стала для Европы загадочным, почти бесовским существом. Какой вал лег между золотым древним миром и Европой?» [10]

Какой же «вал» отгородил от нас древний мир, если говорить об истории приматов? А вот какой: единобожие, монотеизм, пришедший на смену язычеству. Священные у древних, обезьяны стали по официальному установлению христианской церкви олицетворением дьявола. Figura Diaboli — так и была названа обезьяна в своде — компендиуме христианской зоологии «Физиологусе», ибо, по Евангелию, «боги язычников суть дьяволы». Такое отношение к приматам со стороны всесильной и весьма суровой в борьбе с инакомыслящими церкви имело для науки тяжелейшие последствия.

Обратим внимание на такой забавный пример. До нас дошли сотни памятников античного искусства, которые отражают популярность обезьян у древних народов. Изображения этих животных найдены на амулетах, рукоятках, кулонах, печатях, амфорах, подносах. В книге американского латиниста Вильяма Мак-Дермотта, опубликованной в 1938 г., собраны фотографии 605 подобных изделий, дошедших до нас из античности. Но ни разу не удается встретить в раннем христианском искусстве, в частности византийском, картин или рисунков с обезьянами! Легендарный древнегреческий певец Орфей постоянно изображался в окружении нескольких животных, в том числе обезьяны. Последняя как бы пародирует самого Орфея, и пародия эта — дружеская, выполненная языческим художником в виде веселой шутки. С наступлением же христианства обезьяна исчезает из всех сюжетов, связанных с Орфеем. Даже когда копировалась старая картина, обезьяну заменяли другим животным или человеком.

Есть и более зловещие примеры враждебного отношения к обезьянам со стороны церкви и инквизиторов. В период разгула «святой» инквизиции, когда за связь с обезьяной — живым дьяволом — душа отправлялась в адский огонь на том свете, а тело — во вполне реальный огонь на этом, в огонь инквизиции, изучать обезьяну означало подвергнуть себя смертельной опасности. Вот, возможно, и причина отсутствия новых знаний о приматах в средние века.

От Галена до Везалия, если не считать спорадических медицинских работ врачей Ар-Рази, Авиценны (IX — Хвв.) и анатома Джуханна-ибн-Масавая (IX в.), по-видимому, никто за 1300 лет не вскрывал обезьян с целью изучения их анатомии для сравнения с организмом человека. Во всяком случае сообщений об этом нет (или они не дошли до нас). Все описания обезьян того времени были книжными, переписанными из старых источников.

Средневековый, натуралист и теолог Альберт Магнус в своей работе «De animalibus» (XIII в.) дал некоторые новые данные о приматах. Новым было деление Магнусом живых существ на три категории: первая — человек, вторая — сходные с человеком «пигмеи» и обезьяны (о непопятных «пигмеях», как упомянуто, говорили древние), третья — все остальные животные. До Магнуса существовали только две категории — человек и животное, между которыми лежит непроходимая пропасть. Разумеется, «сходство» обезьян с человеком у Магнуса — чисто внешнее, не выходит за рамки христианских традиций и, конечно, пе имеет ничего общего с идеями эволюции. Некоторые исследователи считают, что приоритет в определении обезьяны как «связующего звена» между человеком и животными принадлежит именно Магнусу, но, как мы видели, это сделано уже в трудах Аристотеля.

Магнус имел примитивные представления о градациях обезьян, характерные для его времени (упоминал пять вариаций, названных еще в древности: cercopitheci, cynocophali, sphinges, satyri, callitriches). Его ввело в заблуждение сходство обезьян с пигмеями и монстрами, в расу которых он твердо верил, как и в существование получеловека-полукозы (pilosus), Идеи Магнуса о сходстве приматов, включая человека, разумеется, были в его время категорически отвергнуты и только спустя пять веков стали снова предметом обсуждения. Но воздадим должное усилиям Магнуса: ведь он трудился в XIII в.!