«Поруб» применялся князьями, главным образом, к своим политическим врагам, без суда. В числе распространенных форм лишения свободы стоит и обращение в рабство, так называемое уголовное рабство. Как правило, это наказание применялось к приговоренному к «потоку и разграблению», злостному неплательщику долга, несостоятельному преступнику, который приговорен к штрафу, но не может его уплатить, а также к лицам, которые были приговорены к смертной казни, но впоследствии помилованы.
Лишение личной свободы являлось и одним из способов расплаты за свои обязательства. Так как в этот период гражданское право не отграничивалось от уголовного, то лишением свободы можно было расплачиваться как за преступления, так и за долги. Размер ограничения свободы в этих случаях зависел от степени свободы, которой пользовался ранее человек[16].
Русская Правда не являлась единственным источником права того периода. Одновременно и вместе с ней действовали и иные источники права. Нормы уголовного закона содержались и в некоторых других документах древнерусского государства, например, в Уставе князя Ярослава о церковных судах, который в своих определениях наказания представлял тот же взгляд, что и Русская Правда, в нем предусматривалась та же система денежных пеней и откупов, хотя и носящих несколько иной характер[17].
До конца XIV века в законодательных источниках, кроме потока и разграбления, другие публичные наказания не были закреплены. Впервые они определяются в Двинской грамоте и затем в Псковской Судной грамоте. В названных источниках мы не видим потока и разграбления, но на его место приходит смертная казнь, применение которой пока ограничено немногими случаями нарушения права собственности: воровства, зажигательства и измены (зажигательство и измена карались смертной казнью по Псковской Судной грамоте)[18].
Псковская Судная грамота явилась следующим этапом развития русского права между изданием Русской Правды и Судебником 1497 г. и оказала существенное влияние на последующее развитие русского права. Это крупнейший законодательный акт периода феодальной раздробленности, несмотря на то, что Грамота являлась документом региональным, ее нормы широко использовались в правоприменительной деятельности и за пределами псковской земли, на других русских территориях.[19] В названном источнике отсутствуют многие нормы, известные Русской Правде, в ней не содержится обширных разделов, посвященных наказаниям за убийство и другие преступления, что объясняется тем, что соответствующие нормы Правды продолжали действовать. Кроме того, в Грамоте изложены положения, которые не были затронуты Правдой, а также дана новая трактовка тех вопросов, которые устарели и не соответствовали действительности. Большинство статей Псковской Судной грамоты было посвящено регулированию гражданско-правовых отношений, но достаточно много внимания было уделено и уголовному праву.
Этот законодательный памятник в части наказания представляет те же начала, что и Русская Правда в позднейших редакциях. Как указывалось выше, Псковская Судная грамота на законодательном уровне закрепляет смертную казнь как вид наказания. Конкретные способы осуществления смертной казни не определялись. Но псковские летописи зафиксировали несколько способов ее исполнения: путем избиения или истязания, повешения, сожжения.
Все остальные преступления, включая и убийство, оплачивались по Псковской грамоте денежными продажами. При этом главное внимание при взыскании пени за совершенное преступление обращается на частное вознаграждение, плата же князю занимает второе место и всегда зависит от частного вознаграждения. Следует обратить внимание, что в отличие от прежних источников, продажа в Грамоте обозначает исключительно пеню, которая поступает в пользу князя и везде предусматривается наряду с частным вознаграждением. Продажа назначалась за большинство преступлений. Кроме продажи, виновный обязан был заплатить денежное вознаграждение потерпевшему или его родственникам. Если он не был в состоянии уплатить причитающегося с него денежного вознаграждения в пользу потерпевшего, он выдавался ему головой, т. е. для отработки долга. Но отработать крупную сумму было нелегко, и такой должник вместе со своей семьей, как правило, попадал в пожизненную кабалу.
В отличие от Русской Правды, Грамота устанавливает более простую систему взысканий, штрафы характеризуются большим единообразием. Как правило, размер продажи одинаков, он практически не повышается и не понижается сообразно особенностям данного случая: предмета преступления, особенностей социального статуса и т. д. Причем размер продажи по сравнению с Русской Правдой относительно невелик, поскольку князь, ограниченный общиной во всех своих действиях, не мог определять сам величину своих доходов, вече старалось максимально сократить доходную часть казны князя.
В Псковской Судной грамоте отсутствует такое денежное взыскание, как «дикая вира», что говорит о новом этапе развития социальных отношений в той среде, к которой когда-то были адресованы ст. ст.7 и 8 Правды. «Ставя своей задачей выделить, изолировать от общины (людей) разбойника-убийцу, не допустить проявления общинной взаимопомощи, Правда исходила из той предпосылки, что сам разбойник виру выплатить заведомо не может. Напротив, Псковская Судная грамота, назначая взыскание, предполагает, очевидно, потенциальную возможность ее выплаты. Следовательно, разбойник, по Псковской Судной грамоте, может быть достаточно состоятельным человеком, не нуждающимся в обязательной помощи людей».[20] Отсутствие возможности помощи верви при уплате денежных взысканий говорит о том, что Псковская Судная грамота перешла на следующий виток развития при назначении наказания, отойдя от принципа «круговой поруки» к строго индивидуальной ответственности преступника.
Судная Новгородская Грамота 1471 г. также указывает на господство в Новгороде даже в это время того же начала наказания, т. е. расплачивания. «Везде продажа, других последствий преступления не назначает грамота, хотя впрочем в других современных грамотах упоминается в подобных случаях и казнь, но не определяется до Судебника в чем она должна заключаться. Но продажи эти платятся судье, а не великому князю, поэтому они скорее уже пошлины судебные, чем самостоятельные наказания».[21]
Итак, первоначально наказание в древней феодальной Руси было облечено в форму частной мести и создавалось на этой основе, что было обусловлено пониманием справедливости в этот период – равенство всех в соблюдении общепризнанных норм поведения. Соответственно, любое отступление от правил приводило к категоричному требованию наказания виновного посредством использования института кровной мести. Кровная месть считалась естественным и справедливым для подавляющего числа членов общества. Позднее происходит последовательный отказ от кровной мести, наказания, закрепленные в Русской Правде, стали носить компенсационный характер, личная месть допускалась только за отдельные наиболее опасные преступления или в тех случаях, когда виновный не мог заплатить денежного вознаграждения.
Дальнейшее развитие феодальных отношений, неравное распределение благ между членами общества приводит к тому, что постепенно понятие справедливости перестает быть равным для всех, положение, занимаемое индивидом в обществе, влияет на наказание. Справедливость определяется пропорционально достоинствам конкретного человека, включая не только его личные качества, но и занимаемое положение в обществе, наказание приобретает сословный характер. С выдвижением на первый план государственного начала, наказание начинает приобретать признаки публичности, в законодательных источниках появляются такие наказания, которые обращены непосредственно на личность преступника, а не на его имущество: смертная казнь, телесные наказания, лишение свободы.
Следующим этапом в развитии взглядов на наказание и систему наказаний является принятие Судебников 1497 г. и 1550 г. В соответствии с общим развитием в этот период законодательства, в связи с формированием государственности, образованием права верховной власти великого князя и царя московского, идея наказания в названных Судебниках принимает, наконец, характер общественного возмездия, личного для преступника. Все более и более исчезает из жизни фактический произвол князя, который выражался ранее в неопределенных наказаниях всякого рода, и наказание как явление юридическое устанавливается, хотя еще и в неопределенной форме, но уже на законодательном уровне.[22]
По сравнению с Русской Правдой и Псковской Судной грамотой в Судебниках система наказаний расширена. Она состоит из следующих 4 видов: смертной казни, телесных наказаний, лишения свободы, опалы.
