Читаем без скачивания Числовой код бессмертия - Николай Зорин

Но что это может означать? Мне назначили встречу? Или это обыкновенный подарок?

Узнать я смогу, только если посещу магазин. Все действительно очень просто. Вот только одна загвоздка: этот магазин – итальянский.

С Италией меня связывали давние, необычные, почти интимные отношения. Это было похоже на постыдную любовную связь, которую хочешь забыть, изжить навсегда.

Забыть и изжить я пытался. На протяжении своей жизни несколько раз. Но она, как отвергнутая навязчивая любовница, снова и снова возвращалась. И был момент, когда я махнул рукой, решив, что, значит, предназначена она мне судьбой. Но она слишком быстро и беспардонно расположилась в моей жизни, заняла ее целиком, повсюду разбросала свои вещи.

Это было давно, лет восемь назад. Произошло случайно: я шел по улице и уперся взглядом в рекламный щит: «Итальянский язык за три месяца. Новейшая совершенная методика обучения». На курсы я поступил в тот же день, а через три месяца… Как и было обещано, итальянским я овладел, методика действительно оказалась совершенной. Или сказалась та самая странная связь с этой страной? Не знаю. Во всяком случае, теперь я мог бы с легкостью объясниться с любым итальянцем в любой ситуации. Да что там! Я несколько раз ловил себя на том, что думаю по-итальянски и даже двигаюсь по-итальянски, жесты у меня стали итальянскими. И внешность моя изменилась. Я купил себе черную широкополую шляпу… И пристрастился к «Барбареско»[2]. Тогда-то я и начал писать свой первый роман – по-итальянски начал, совершенно неосознанно. И испугался, поскорей закрыл итальянскую тему. Не знаю, чего, собственно, я так испугался. Впрочем, мне ведь все время было как-то не по себе, все три месяца посещения курсов и потом, когда я вживался в этот итальянский образ. Начало романа я переписал по-русски и больше никогда не возвращался к итальянскому. Не знаю, помню ли хоть слово. Не хочу проверять.

Долгое время Италия никак о себе не напоминала, и вот, кажется, опять началось. Магазин итальянской одежды…

Я вернулся в комнату, подошел к окну. Девушка Алина шла по дорожке, уходила прочь от моего дома все дальше и дальше. Мне стало грустно, захотелось ее догнать. Я представил, как иду за ней следом, и вдруг совершенно отчетливо увидел, что так уже было когда-то. Она шла впереди, я – за ней. За ней, но все же впереди нее. И числа из ночного кошмара тяжело заворочались у меня в голове. А в следующий момент я понял: и числа, и эта девушка связаны с Италией.

Идти ли в этот магазин или не стоит? Мне и выбрать там нечего. Костюм? Галстук? Пальто? Я не ношу такой тип одежды, а широкополая черная шляпа у меня уже есть. Да разве дело в этом? Разве в магазин мне нужно пойти, чтобы там что-то купить?

Я отошел от окна, проводив Алину взглядом. Открыл ноутбук. На странице недописанного романа оставил записку: Ушел в «Si o no». Не знаю для кого, живу я один, – и стал собираться.

На улице шел дождь, а когда я смотрел из окна, небо казалось безоблачным. Дворовая дорожка опустела: девушки там больше не было. Я сразу же промок насквозь, потому что не захватил зонтик. Брел, втянув голову в плечи, мерз и отчего-то жутко тосковал. Мне хотелось плакать, мне хотелось умереть, а вернее, просто перестать жить, перестать двигаться, перестать мерзнуть. Я не знал, где находится этот итальянский магазин «Si o no». В сертификате был указан адрес, но название улицы мне ни о чем не говорило.

Так я и шел наугад, растерянный и подавленный, представляя, что нахожусь вовсе не на улице, а в темном, душном, бесконечном коридоре, из которого вряд ли удастся выбраться. Числа, как черные мушки, плясали перед глазами, предвещая несчастья. Я встряхнулся, прогоняя наваждение, и тут увидел, что навстречу мне идет человек, которого я хорошо знаю. А в следующий момент понял, что одно наваждение сменилось другим: этот человек – мужчина из голубовато-серого сумрака, обитатель гостиницы моих ночных кошмаров.

– Здравствуйте! – радостно проговорил он и рассмеялся счастливым смехом. – Вы ведь Иван Молчанов?

– Да, – ответил я и вздохнул с облегчением: от этого персонажа не исходило никакой опасности, наоборот, он просто лучился доброжелательностью. И мне вдруг представилось, что он мой спаситель. Я протянул ему руку, чтобы он меня отсюда вывел. Но он мою руку просто пожал и отпустил – она, обманутая, рухнула вниз.

– Вы не представляете, как долго я вас искал! – снова счастливо рассмеявшись, сообщил мой самый удачный персонаж. – Даже обращался в детективное агентство, все без толку. А тут вдруг встретил на улице. Это такая удача! Я – Артур Климов. Вы меня, конечно, не знаете, но я…

– Знаю, – уверенно сказал я. Как только он назвал свое имя, все окончательно встало на свои места. Я стал к нему испытывать прямо-таки родственные чувства и понял, что сюжет сдвинулся с мертвой точки. Знаю ли я его? О, конечно, знаю! Мне хорошо знакома его улыбка, его счастливый смех. Я знал его в самый счастливый момент его жизни. И знал за несколько часов до самоубийства.

– Какой же я дурак! – Артур хлопнул себя по макушке и рассмеялся над своим жестом. – Конечно, вы меня знаете! По-другому и быть не могло. Ведь это вы меня спасли, когда я хотел застрелиться. Я был в полном отчаянии, представляете? Ну, разумеется, представляете. – Он обнял меня за плечи и ласково сжал. – Я так счастлив. И очень хотел бы вас как-нибудь отблагодарить. Хотя за спасенную жизнь отблагодарить трудно.

– Магазин «Si o no», – сказал я первое, что пришло мне в голову, – вы можете помочь добраться мне до «Si o no»?

Артур на секунду задумался.

– Итальянская одежда? – обрадовался он, сообразив, о чем идет речь. – Знаю, знаю. Недавно купил там себе костюм. Незадолго до того, как… все проиграть. Ну, да… В общем, если бы не вы, моим родственникам пришлось бы покупать похоронный наряд, в этом костюме меня бы и похоронили. Пойдемте, у меня тут машина. Кстати, помогу выбрать, я в этом неплохо разбираюсь. А потом поедем в ресторан, отпразднуем мое воскрешение и нашу счастливую встречу.

– Да, это было бы прекрасно! – Я опять протянул ему руку, а он опять просто пожал ее, не желая замечать моей беспомощности – пожал и отпустил.

Теперь не только моя рука рухнула вниз, я сам еле устоял на ногах. Но Артур ничего не заметил, пошел вперед – я поплелся за ним: поводырь и слепой.

В салоне машины было тепло и уютно. С моих волос капала вода, испаряясь, стекла запотели от влаги, и улиц, по которым мы проезжали, не было видно. Но это меня совсем не тревожило. Я откинулся на спинку сиденья, машина плавно покачивалась, убаюкивая и успокаивая: все плохое, все страшное закончилось. Мне захотелось, чтобы эта поездка продолжалась вечно, но мы вдруг приехали. Артур распахнул дверцу в холод и дождь и с улыбкой выдворил меня из этого надежного, утробного тепла.

– Магазин «Si o no»! – радостно и торжественно провозгласил он, словно исполнил самое сокровенное желание. Пришлось выходить.

Крыльцо было мокрым и скользким, двери стеклянные. При моей неустойчивости все это грозило опасностью, но тут Артур все-таки взял меня под руку, наконец что-то заметив. Мы успешно преодолели ступеньки, вошли в магазин. Все сияло и невыносимо слепило глаза, вызывало головокружение, но мой проводник справился и со мной, и с собой. Он провел меня в отдел костюмов, и сразу же стало легче: ряды темной материи приглушали зеркальное сияние. Подошла продавщица, предложила помочь. Артур завел с ней деловой разговор, смысл которого мне остался неясен. Потом она довольно бесцеремонно обмерила меня сантиметром, предложила на выбор несколько, на мой взгляд, абсолютно одинаковых костюмов и подтолкнула к примерочной.

Здесь тоже было зеркало – огромное, во всю стену. Я, с ворохом костюмов в руках, выглядел довольно жалким: волосы все еще мокрые, взгляд затравленный, кожа какого-то землистого цвета, как у больного. Раздеваться не хотелось, мне и так было холодно, но Артур и продавщица ждали снаружи моего перевоплощения. Я стащил с себя свитер, ра-зулся, потоптался на коврике и с сожалением стянул брюки. Теперь выбора не оставалось, в итальянский наряд облачиться придется, не стоять же вечно полуголым в этой примерочной. Все делалось помимо моей воли, сюжет моего романа больше был мне не подвластен. А, впрочем, ни один сюжет мне и не был подвластен. Да и вся моя жизнь строилась помимо воли, начиная с тех фотографий в детстве…

Я тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас воспоминания. Встал перед зеркалом – оказалось, что забыл обуться. Нагнулся, натянул ботинки и снова отразился во весь рост. Из-за занавески примерочной слышались голоса и смех: Артур и продавщица оживленно болтали – кажется, он решил с ней пофлиртовать. Ну что ж, ну что ж. Зеркало качнулось – смех и голоса набежали волной и отступили, зазвучали приглушенее, будто нас отделила стена, а не простая занавеска. Зеркало затуманилось и снова прояснилось, но изображение стало каким-то искаженным. Зато голоса опять зазвучали отчетливо.