— Домой? — спросила секретарша.
— Нет, где-нибудь поблизости, пока не начался перерыв; надоела толкотня.
Уайт вышел из Белого дома.
Он медленно пошел по Конститьюшен-авеню, мимо строгих фасадов, огромных правительственных зданий.
В сквере, мимо которого проходил Уайт, было много женщин в пестрых платьях, с детскими колясками; ребятишки постарше весело резвились около них. Два садовника озабоченно копались у цветочной клумбы. По улице неслись потоки машин. Никто никогда не сказал бы, что эта страна принимает участие в войне. Война была слишком далека. И только очень наблюдательный человек заметил бы, что среди пешеходов несколько больше военных, чем встречалось года три назад.
Навстречу Уайту из-за угла вышел молодой полковник.
— Хелло, Джонсон! — приветствовал его советник. — Вы как раз нужны мне. Я вам звонил по телефону, но не застал.
— Мне передали об этом, и я поспешил к вам.
Уайт взял полковника под руку и отвел в сторону.
— Вы знаете, что предстоит конференция Большой Тройки? — почти шепотом спросил он полковника.
Джонсон утвердительно наклонил голову.
— Теперь определилось, что состоится она в конце ноября в Тегеране. Надо готовиться, — прошептал Уайт, хотя вокруг никого не было.
— Сделаем все, что нужно. Во всяком случае, безопасность президента будет обеспечена нами должным образом.
— Надеюсь, вы понимаете, что всю подготовку к отъезду президента надо облечь в строгую тайну, — еще тише прошептал Уайт. — Не привлекайте слишком много людей к этому делу.
— У нас вполне надежные работники, — заметил полковник.
— Я все же настаиваю на своей просьбе.
Джонсон понимающе кивнул головой.
— Пойдемте закусим, — предложил Уайт. Они зашли в первый попавшийся им ресторан…
II
Офицер абвера Вальтер Шульц, как обычно, с утра просматривал иранские газеты. Негромко зазвонил телефон.
— Майор Шульц слушает.
— Вас хочет видеть бригаденфюрер Шелленберг. Сейчас он у себя в главном управлении имперской безопасности.
Шульц узнал голос Канариса. Адмирал говорил глухо, монотонно.
— Взять с собой какие-нибудь документы?
— Нет, — протянул главный шеф военной разведки и положил трубку.
Шульц встал из-за стола, прошелся по комнате. Что это могло значить? Зачем он, незаметный офицер абвера, понадобился Шелленбергу, одному из ближайших помощников министра внутренних дел и генерального уполномоченного имперской безопасности Гиммлера?
Шульц позвонил в гараж, вызвал машину и вышел из кабинета.
— На Принц Альбрехтштрассе! — бросил Шульц шоферу, уселся поудобнее, снял фуражку. Приглаживая густую русую шевелюру, он задумался. Его беспокоил этот вызов.
Автомобиль остановился перед зданием казенного вида.
Кабинет Шелленберга, обставленный громоздкой старинной мебелью в духе XVIII века, с огромным камином, выглядел строго и мрачно. Угрюм был и его хозяин в черном костюме. За его спиной висел огромный портрет фюрера. Шелленбергу было чуть больше тридцати лет, выглядел он болезненным, желтый цвет лица свидетельствовал, что у него не все в порядке с печенью.
— Майор Шульц, — представился Вальтер.
Шелленберг указал глазами на кресло у стола. Шульц встречался как-то с Шелленбергом у одного высокопоставленного немецкого дипломата, был представлен Шелленбергу, но сейчас тот, видимо, его не узнал.
— Что за парашютисты у вас в Иране, расскажите подробнее, — без всяких предисловий начал Шелленберг.
У Шульца сразу отлегло от сердца. Вот, оказывается, зачем он понадобился.
— Как вам известно, после вторжения русских и англичан в Иран мы потеряли там почти всех наших кадровых работников, вследствие чего пришлось прибегнуть к засылке новых. Только на парашютах мы сбросили в марте и июле этого года девять человек, но связь с ними пока не налажена. Они укрылись в кашкайских племенах, — бойко докладывал Шульц.
Шелленберг не сводил с него своих проницательных глаз, будто хотел залезть ему в душу.
— Уцелели ли у вас другие связи в Иране? У нас возникла необходимость провести в Тегеране очень серьезную операцию. Для этого нужен надежный человек, способный укрыть офицеров, которых мы туда перебросим. Нужно такое же доверенное лицо на границе Ирана с Турцией. Можете вы нам обеспечить это? — Шелленберг вопросительно уставился на Шульца.
Не отводя глаз под его взглядом, Шульц, немного подумав, сказал:
— В Тегеране у меня есть человек, которому можно верить вполне: он немец, переброшен нами туда совсем недавно. Обосновался под видом польского эмигранта Глушека, начинает прививаться и пока вне подозрений.
— Это в Тегеране. — Шелленберг взял блокнот и записал туда данные о Глушеке. — А что у вас есть на границе?
— В Иранском Азербайджане, недалеко от турецкой границы, кочует шахсевенское племя Махмудбека. Бек учился в Германии, я с ним знаком еще по университету; он всецело на нашей стороне. В бытность мою в Иране я привлек его к работе. Он помог создать нелегальную переправу через ирано-турецкую границу, которую мы использовали.
Шелленберг опять склонился над блокнотом.
— О нашем разговоре и о людях, названных здесь, должны знать только я и вы. Поняли? — и глаза Шелленберга вдруг так сверкнули, что не было нужды разъяснять, какие кары ожидают нарушителя.
— Жду вас завтра в это же время, — сказал он и отодвинул в сторону блокнот.
По дороге домой Шульц оглянулся, ему показалось, что следовавший за ним в отдалении «мерседес» он видел у здания главного управления имперской безопасности.
Зайдя в комнату, Шульц посмотрел в окно. Ничего подозрительного не заметил. Но у него не было сомнений, что Шелленберг, руководствуясь принципом «доверяй, но проверяй», послал за ним агентов. Его, видимо, беспокоило, пойдет ли куда-нибудь Шульц рассказывать о своем разговоре с ним.
Главное управление имперской безопасности вело политическую разведку за границей. Поскольку практическую работу не всегда можно разграничить так, чтобы, ведя военную разведку, не касаться политических вопросов и наоборот, это порождало между политической и военной разведками своеобразную конкуренцию, стремление превзойти друг друга в докладах фюреру. Между главным управлением имперской безопасности, или РСХА, как его сокращенно именовали, и абвером происходили на этой почве частые стычки. Кроме того, в систему главного управления имперской безопасности входило гестапо, и поэтому РСХА занималось проверкой личного состава абвера с точки зрения политической благонадежности. Это еще более усиливало антагонизм между двумя ведомствами.
