Гитлер встал с места и в нервном возбуждении зашагал по кабинету. Глаза его лихорадочно заблестели.
— Это сейчас как нельзя кстати. Гибель тройки внесет растерянность в лагере врага, поможет нам выровнять дела на фронтах.
Он подошел к креслу и сел.
— Как вы думаете организовать операцию?
— Мы сбросим на парашютах в Иран, недалеко от турецкой границы, в расположение одного шахсевенского племени, шейх которого — наш агент, группу специально подготовленных офицеров. Их переправят в Тегеран и укроют там. Путем наблюдения за посольствами русских, англичан и американцев они установят место конференции и в наиболее подходящий момент откроют по зданию минометный огонь снарядами, о которых вам уже докладывали. Здания, где может происходить конференция, все больше одноэтажные, и от любого из них после первой же мины не останется и следа, так же как и от находящихся там людей.
— Но наших офицеров в момент, когда они откроют огонь из минометов, могут задержать. Это очень рискованно. Не хотелось бы оставлять явных следов.
— Мой фюрер, в такой операции без риска не обойтись, однако мы предусмотрели все. Часть группы прикроет дом, из которого будет вестись минометный огонь. Наши люди создадут в том районе панику, это позволит им скрыться вместе с минометчиками. После завершения операции шейх шахсевенского племени переправит всех участников в Турцию, а там их будут ждать наши люди.
Выслушав Гиммлера, Гитлер встал и быстро заходил по комнате. Гиммлер остался сидеть.
Властолюбивый «железный Генрих» занимал бесчисленное количество высоких должностей и был в фаворе у Гитлера, но не поэтому он так независимо вел себя в присутствии фюрера. Многие знали, что Гиммлер — человек суеверный, проводивший свой досуг за гаданием на картах, — труслив и нерешителен. Видимо, что-то личное крепко связывало его с Гитлером и придавало ему уверенность в неизменно хорошем отношении к нему фюрера.
Шелленберг, вытянувшись, словно молоденький офицер, стоял в стороне. Только глаза бегали из стороны в сторону, следя за фюрером. Он рассматривал его уши петлями, старался заглянуть в синие выпученные глаза Гитлера, но тот слишком быстро шагал по кабинету, несмотря на то, что заметно волочил правую ногу.
Фюрер напряженно думал. Это было время, когда у него самого поколебалась уверенность в успехе.
То, о чем доложил Гиммлер, давало шанс в такой трудный момент как-то повлиять на ход войны. Надо только умело использовать его. Неожиданно Гитлер направился к Шелленбергу и, взяв под руку растерявшегося аса мокрых дел, спросил:
— Подготовлены ли люди для этой операции?
— Да, мой фюрер. Группа уже сформирована. Мы направили в Иран дельного офицера. У него сохранились там нужные связи, он подготовит все для приема наших людей, — Шелленберг умолчал, что эти связи, да и сам офицер не его ведомства, а военной разведки — абвера. — Кроме того, — продолжал он, — в Иране уже есть группа парашютистов. В ее составе опытные разведчики, на которых можно вполне положиться. Мы используем их на случай, если почему-либо не сможем перебросить в Иран группу отсюда.
Гитлер был доволен. Он отпустил Шелленберга. Гиммлер остался, им надо было обсудить тревожные сведения об очередном антифашистском заговоре, раскрытом в Гамбурге.
IV
Свинцовые тучи заволокли осеннее московское небо, словно над столицей собралась вся гарь войны. Над домами, причудливо раскрашенными зелеными и коричневыми разводами, с окнами, пестревшими бумажными полосками, висели аэростаты воздушного заграждения.
По Театральному проезду, лавируя среди грузовиков с военным снаряжением, автобусов с ранеными, тягачей, тащивших за собой орудия, спускалась «эмка». Миновав Манежную площадь, она свернула в Кремль.
У здания Совнаркома из машины вышел военный в погонах полковника. Он быстро поднялся по лестнице. Коренастого, подтянутого полковника можно было принять за молодого еще человека, если бы не его седые виски. Это был чекист Николай Федорович Авдеев.
В приемной на втором этаже, куда зашел Авдеев, было пусто, рядом в кабинете шло совещание, там находился ответственный работник органов государственной безопасности генерал-майор Василий Иванович Панков. Он-то и нужен был Авдееву.
Дежурный, выслушав просьбу полковника, скрылся за тяжелой дубовой дверью и через несколько минут появился вместе с Панковым. Высокий, худой, немного сутулый генерал с тревогой посмотрел на своего помощника. Он знал, что тот не стал бы его вызывать с совещания, если бы не важное событие.
— Что стряслось, Николай Федорович? — спросил он, направляясь к окну, где стояли у столика два кресла.
Они уселись.
— Получены данные, что немцы готовят покушение на Большую Тройку во время Тегеранской конференции, — доложил Авдеев, передавая донесение своему начальнику.
Генерал прочел сообщение.
— Это передал Светлов? — спокойно спросил он.
— Да. Он редко дает о себе знать, но уж если пришлет весточку, то обязательно важную, — ответил Авдеев.
— Почему же он не сообщил нам раньше о засылке немцами Глушека в Иран? — спросил он.
— Он недавно сообщил, что такая засылка готовится и что все данные об агенте сообщит позднее, но у Довгера плохо с питанием рации, и нам пришлось дать указание выходить в эфир реже, передавать только самые важные сообщения. В телеграмме о поляке он, кроме фамилии, ничего не смог сообщить. Я поручил нашим в Тегеране разыскать Глушека и последить за ним.
— Придется сейчас же после совещания доложить о заговоре. Вы не захватили с собой личное дело Светлова?
Авдеев извлек из портфеля папку и передал генералу.
— При докладе наверняка поинтересуются, что он из себя представляет. — Панков вынул из дела фотографию Ильи в форме капитана абвера.
— Это последняя?
— Да, Василий Иванович. Но недавно он получил чин майора.
— Давайте освежим в памяти все данные о Светлове. Прочесть дело я сейчас не успею, — сказал Панков, возвращая Авдееву довольно объемистую папку. — Родился Илья, по-моему, в немецкой колонии в Закавказье?
— Родился и учился он в немецкой колонии Еленендорф. Учился в немецкой школе, воспитывался среди немцев-колонистов.
— Да, да, помню, это недалеко от Баку.
— Там он рано лишился родителей. Один из его друзей-немцев, Шульц, так же как и он, потерявший отца и мать, получил приглашение от дяди из Германии переехать к нему на жительство. Но у парня была невеста, русская девушка, и он не захотел ехать туда. Светлов в то время уже работал у нас. Было решено использовать приглашение, и вместо настоящего племянника в Германию поехал Светлов, благо он хорошо знает и язык и обычаи. К тому же дядька из Германии не знал в лицо своего родственника.
