Руководство фирмы «Саккара тур» (да ниспошлет им Будда неисправный карбюратор во всех их самодвижущихся повозках, которые они хвастливо называют «автомобилем») предложило нам поехать в «настоящий пятизвездочный отель» на берегу Суэцкого канала, так как в Хургаде, по их словам, мы могли рассчитывать только на двухзвездочный отель. Других вариантов у них для нас не было. У нас же возникли смутные подозрения в том, что Суэцкий канал — это совсем не Красное море. Полные светлых воспоминаний о коммунистическом прошлом, мы хотели КРАСНОГО моря. Мы жаждали его, мы стремились к нему, и мы не требовали слишком много — только пятизвездочный отель на его берегу.
Ситуация тем временем зашла в тупик, поэтому мы потребовали от руководства фирмы «Саккара тур» (да ниспошлет им египетское правительство непосильные налоги) подписанную бумагу с изложением наших мытарств. Они с удовольствием согласились подписать таковой документ (мы его на тот момент уже составили), который, как оказалось, они уже тоже подготовили. В другой ситуации мы были бы тронуты их предупредительностью, но в тот момент просто взяли их бумажку и сличили со своей. Дальнейшее исследование показало полное непонимание между нашими великими народами. В их бумажке было написано: «Туристы приехали, „Бич Альбатрос“ был виноват, „Саккара тур“ любезно предоставило туристам другой шикарный отель»; в нашей же подробно излагались обстоятельства нашей неприкаянности, обильно сдобренные метаниями громов и молний в сторону этой «Саккара тур» (да сгорят у них все компьютеры в офисе).
Далее потребовалось каких-то пару часов, чтобы попытаться заставить этих негодяев откорректировать их текст в соответствии с нашими пожеланиями, в результате чего в окончательной редакции их послания добавилась фраза: «Туристы были недовольны». «Недовольны»! Гром и молния! Это было слишком мягко сказано.
Так как выхода у нас уже не оставалось, пришлось соглашаться на поездку к Суэцкому каналу. Сопровождать нас должен был тот самый толстый араб (который выехал из ворот «Бич альбатроса»), что не давало повода надеяться на то, что поездка будет прекрасной и безмятежной. Этот Мохамед Али пообещал нам, что через час поездки на автобусе нас ждет завтрак в прекрасном пятизвездочном отеле, а пока предложил заехать в супермаркет, чтобы купить чего-нибудь попить в дорогу, так как ехать нам предстояло по пустыне. По дороге к супермаркету мы попытались выяснить его настоящее имя, так как один из туристов его называл Али Абудаби, другой — Александр Петрович, я же его звал — Газанфар Мамедович. Выяснилось, что наш сопровождающий носит простое, но гордое арабское имя — Усри. УСРИ! Именно так! И человеку с таким именем доверили нас сопровождать по пустыне! После этого наша ненависть к фирме «Саккара тур» перешла все мыслимые и немыслимые границы.
Автобус долго кружил по городу, после чего остановился в каком-то жутко грязном месте, где Усри (не могу спокойно писать это имя) показал на небольшой сарайчик, который несомненно охранялся правительством как историческая реликвия — настолько он был стар и грязен. Усри это сооружение назвал супермаркетом, хотя это сооружение даже просто на «маркет» не тянуло. Внутри действительно продавались какие-то продукты и напитки. За кассой восседал старикашка, который, как выяснилось потом, был родным дядей нашего любимого Усри. Ни на одном из товаров, как это и полагается в арабских странах, не было ценника. Поэтому усриный дядя назначал цену в зависимости от внешнего вида туристов и своих расовых предрассудков. Меня он, видимо, сразу полюбил, так как за пару пачек сигарет я заплатил порядка двадцати долларов.
Потом мы долго стояли у полицейского кордона на выезде из города, ожидая, как нам объяснили, полицейского сопровождения, так как в пустыне до сих пор встречаются воинственные племена, частенько нападающие на туристов и требующие купить бурнусы их собственного изготовления. Я не очень понял смысл ожидания этого сопровождения, так как оно ехало с нами каких-то пятнадцать-двадцать минут, после чего исчезло непонятно куда, и мы покатили дальше, будучи абсолютно беззащитными перед бедуинами.
Перед выездом мы попросили Усри отвезти нас к какому-нибудь туалету, так как многим уже было пора сделать «зю-зю», на что Усри пообещал туалет через полчаса езды. Через тридцать минут автобус действительно остановился, и мы высыпали на дорогу, оглядываясь в поисках туалета... На несколько километров кругом единственным сооружением человеческого разума был наш автобус. На наш вопрос — где же, собственно, туалет, Усри, мерзко улыбаясь, ответил: «Там туалет, — он при этом махнул рукой в сторону моря. — И там туалет, — он махнул рукой в сторону бесконечной пустыни. — Везде здесь — туалет!» Отдавая должное его чувству юмора, мы, тем не менее, решили, что эта шутка должна быть последней в его жизни, после чего отправились к водителю за горючим, чтобы не отказать себе в удовольствии облить бензином этого подлого Усри и поджечь. Водитель, к сожалению, выдать нам бензин отказался, мотивируя это тем что бензин на поджигание Усри ему перед выездом не выдавали, так что наша светлая мысль не была реализована.
Через три часа езды, которые я с пользой для своего интеллекта провел в изыскивании различных способов мести этому негодяю, автобус подъехал к маленькому придорожному мотельчику с забегаловкой. После некоторой неразберихи Усри нам объяснил, что это и есть тот самый пятизвездочный отель, где нас ждет прекрасный завтрак. Забегаловка была довольно убогой, а кроме того, там почему-то требовали оплаты за посещение туалета. Мы решительно отказались платить, мотивируя это тем, что в пятизвездочном отеле платного туалета быть не может.
После «шикарного завтрака» мы отправились дальше колесить по пустыне... Нам уже было совершенно ясно, что там, куда мы едем, совершенно точно не будет нормального отеля. Более того, врожденная способность нашего сопровождающего совершенно беззастенчиво и нагло врать не позволяла надеяться даже на более-менее сносные условия. Но мы уже так устали (еще бы, более суток в дороге без сна), что хотели только одного: приехать, наконец, в какое-нибудь помещение, где есть кровати.
Автобус ехал уже восьмой час (а нам говорили, что вся поездка займет не больше трех часов). Каждые пятнадцать минут Усри торжественно бил себя в грудь и твердил, что через пятнадцать минут мы будем на месте. На двенадцатой «через пятнадцать минут» я у него поинтересовался — что в его понимании означает эта странная фраза? Он, нимало не смущаясь, ответил, что мы давно уже должны быть на месте, но «дорога сломалась», поэтому и едем так долго.
