полынью отдает.
Он бы нашел слова и вел бы себя идеально, и я бы сдалась… Не хочу! Ничего теперь не хочу.
Делать вид, что ничего не было… И жить с ним дальше с такой ношей тоже не хочу.
Но как это оказывается больно — рвать себе душу, перечеркивая все года. И не года жалко, а те моменты любви и счастья, которыми они пронизаны.
Я зябко поежилась, поплотнее кутаясь в свою тонкую курточку. Сейчас была бы рада и тому свитеру с раздражающей биркой на воротнике.
Было холодно. Сперва я думала, что из-за погоды и мелкого противного дождика, но оказалось дело не в этом. Меня выстужало изнутри. Словно где-то рядом дементор и он вытягивает из меня всю радость, свет и тепло.
— Прости, по работе звонили, — отвлек меня мой случайный попутчик, напоминая о себе. — На чем мы остановились?
Я равнодушно прошлась по нему взглядом. Страдать и предаваться унынию хотелось больше, чем возвращаться вновь в реальность. Здесь холодно.
— Меня, кстати, Евгений зовут, — вот тут у меня не вышло сдержать короткого и немного истеричного смешка. — А тебя?
— Марго.
Он только опять бровью немного дернул, еще несколько секунд меня разглядывая.
— Ну что ж, Марго, — не дождался он от меня никакого намека на желание беседовать и решил сам проявить инициативу. — Дабы компенсировать некие неудобства, связанные с совместным пребыванием в одном замкнутом пространстве, приглашаю тебя в ресторан.
Это он насчет еды в купе? Какая доброта! Первым порывом было отказаться, но телефон опять завибрировал входящим звонком.
— А пошли, — немного резко подскочила, вынудив Евгения (преследует меня это имя что ли?) отпрянуть.
Вылетела из купе и чуть не сбила какую-то девицу.
— Аккуратней надо, — мазнула я взглядом по боевой раскраске, мини-юбке и шпилькам.
Перепутала ночной клуб и вагон в поезде? Впрочем, незнакомку я тут же выкинула из головы, отмечая мимолетно, что Евгений покинул наше совместное временное пристанище и следует за мной.
Глава 5
Вагон-ресторан был полупустым и очень даже опрятным. Чего не скажешь о ценах.
— У вас терминал есть? — спросила я подошедшую женщину, размышляя догонит ли Женька поезд, когда узнает, где я картой рассчитывалась?
— Я угощаю, — опередил официантку мой новый сосед.
— А… кхм, есть терминал. Закажете напитки, пока знакомитесь с меню?
— Коньяк есть? — отказываться от щедрости Евгения я не собиралась, как, впрочем, и есть что-либо.
Кусок в горло не лез.
— Армянский только.
— Тогда мне двойной и экспрессо, — закрыла я меню за ненадобностью и обратила внимание на Евгения.
— Мне черный чай с лимоном, — немного обескураженно на меня поглядывая, бросил об женщине. А когда та отошла, уточнил все так же не наблюдая за мной, — Не поздновато ли для кофе, и не рано ли для коньяка?
— Настроение такое, — покрутила я кистью в воздухе.
— А есть ты что будешь?
— Не голодна.
Я вновь достала телефон, как наркоман, что вроде и понимает все, но и остановиться нет никаких сил.
«Марго, ответь. Дай мне все объяснить. Я придурок, мне очень надо тебя услышать».
И буквально только что «Прошу, дай хотя бы знать, что с тобой все в порядке».
Придурок. Так и подмывало отписать: «Не дождешься!».
— Ну а я не собираюсь отказывать себе в удовольствии отведать местной кухни. Мне киевскую, пожалуйста, — вновь вернул меня в вагон-ресторан голос Евгения.
Оказалось, довольно шустрая женщина уже принесла чашки и бокал.
— Ну, за знакомство, — отсалютовала соседу коньяком и сделала маленький глоток.
Гадость редкостная, но горячей волне, что прокатилась по пищеводу, я обрадовалась. А вкус крепкого черного кофе перебил вязкое послевкусие.
— Так что ты делаешь в поезде, Марго? Ты не похожа на тех, кто часто путешествует таким образом.
— Ты тоже.
Его и правда было проще представить в салоне дорогого авто, чем во всех этих брендовый шмотках на потертых сидениях вагона-ресторана.
Евгений выглядел дорого. Совсем иначе, чем мой Женька, который создавал впечатление аристократа двадцать первого века.
У моего муженька была тоньше фигура, всевозможные рубашки с запонками и модная стрижка средней длины, где каждый волосок знал свое место.
Мужчина же напротив меня был проще, но при этом… Он определенно должен пользоваться женским вниманием. Я более пристально начала его рассматривать, открывая для себя новую сторону интереса.
За все года семейной жизни с Женькой я не рассматривала других мужчин… да никак. Мне никто был не нужен, и все они сливались в общий серый поток.
Теперь же я решила посмотреть на мир вокруг иначе, и начать можно с моего попутчика. Тем более, что посмотреть было на что.
Фигура мощная, плечевой пояс, да и руки явно свидетельствовали о том, что Евгений в зале близко знаком не только с беговой дорожкой. Белая майка оттеняла золотой загар и не оставляла простора воображению, совершенно не скрывая точеный рельеф мышц. Волосы тоже золотистые, светлее кожи и коротко стрижены. Сверху чуть длиннее, а по вискам короче. Лицо более грубое и мужское, не столь смазливо, как у муженька. Глаза яркие, голубые, внимательные… с лукавой смешинкой уверенного в себе человека.
И тут я поняла, что пауза затянулась, а Евгений самодовольно наблюдает, как я его разглядываю.
Стало неловко.
Я потянулась к бокалу, желая горечью перебить так некстати проснувшееся смущение.
— Так почему же поезд? — прервал неуютное молчание мужчина.
— К маме еду. Резко все произошло и времени не было… Да и эмоции.
— Случилось что?
— Случилось, — я отвернулась к окну, не зная, как реагировать на участие в его голосе. Да и врать не охота, а правду я точно не смогу произнести вслух. — А сам что?
— Я как раз довольно частый пассажир поездов. Работа все чаще вынуждает посещать другие города… а у меня аэрофобия. Кошмарная просто.
— Не переносишь запахи, боишься летать… сколько еще у тебя минусов?
— Есть парочка, — открытая улыбка его полностью преобразила, делая очень обаятельным.
Или мой пустеющий бокал.
— Повторите, — попросила я официантку, принесшую горячее.
Глава 6
Мне нравилось, что Евгений не доставал вопросами, не лез навязчиво, улавливая нежелание отвечать. И что воздержался от ненужных комментариев, лишь многозначительно посмотрел на мой новый бокал.
А теплее не становилось, несмотря на жар внутри. Только причина этого жара оставалась неясна… это коньяк, или злость, что стала подниматься в душе?
— Но плюсов все же больше, — вернулся он к разговору, стоило женщине нас обслуживающей отойти. — Расскажешь о своих? Что ты душа компании я уже понял.
— Неужели этого мало?
Несмотря на все происходящее в моей
