Ареса. И он забудет светло-золотистые волосы, ярко-голубые глаза и нежную улыбку!
Скилур крепко зажмурился – нет, не забудет!!!… Он сердито ткнул пятками в конские бока и галопом помчался к уже близкому становищу…
***
… – Ты, как всегда, во всём уверен! – ноздри Аглаи раздувались от возмущения.
– А ты как хотела? Я – мужчина и я – вожак! – Майпранг откинулся на расшитые узорами подушки, подложив одну руку под голову, и уставился на неё. – Нести ответственность, принимать решения и быть уверенным в своих силах – моя жизнь!
– Кто бы сомневался! – вздохнув, Аглая отвела глаза и прилегла с краю на лежанку, повернувшись к нему спиной.
Этот номер не прошёл – хорошенько потосковать и погонять в голове невесёлые мысли ей, как всегда, не дали. Майпранг терпеть не мог задумчивых взглядов, непонятных обид и недосказанности! Он протянул руку и резко развернул Аглаю лицом к себе, вперив в неё янтарный взгляд:
– Ты – тоже моя жизнь! Ты и дети! И за вашу безопасность и благополучие я тоже в ответе!…
– Всем приверженцам бога распятого до моей стаи дело имеется! – процедил он, откидываясь обратно на подушки. – И в покое нас оставить согласны, только коли от нас выгода есть! Василевс – не исключение!…
– Не все! – тихо возразила Аглая и, лукаво улыбнувшись, подвинулась ближе и провела кончиками пальцев по его щеке. – У меня вот никакой выгоды нет, кроме хлопот и нервотрёпки. А я – с тобой! И со стаей!
– Ты – исключение! – голос Майпранга стал хрипловатым.
Он мгновенно подгрёб Аглаю под себя, нависнув над ней и сверкая враз потемневшими янтарными глазами. Сармат по-прежнему реагировал на любое нежное прикосновение бешеным водоворотом чувств и по-прежнему не отличался особой сдержанностью.
– Пранг… , – Аглая улыбнулась, чувствуя, как голова начинает потихоньку кружиться и начисто отказывается соображать. – Выгода вовсе необязательна. Есть ещё дружба и… любовь…
***
…Она приходила на знакомую опушку леса уже пятый день. Пятый день она бродила в одиночестве, водя в поводу светлую кобылу, задумчиво собирая цветы, и тревожно оглядывалась, пытаясь разглядеть меж древесных стволов всадника в тёмно-красных одеждах верхом на вороном коне. Тщетно! С каждым вечером она возвращалась обратно в дом тётки всё молчаливее и несчастнее…
Добрая и ласковая Тереза Дук, полная противоположность брату, не особо приставая с расспросами, пыталась, как могла, утешить «бедную девочку», даже не предполагая, что её так тревожит. Она жалела Гелию за то, что та росла без матери, в компании тирана-отца и равнодушного братца, и была искренне рада её приезду. Но помочь ничем не могла!…
…Гелия поправив подол изумрудно-зелёного платья, присела на поваленный ствол старого дерева. Что ж, она не бестолковая дурочка! Молодому сармату она не нужна – это ясно! Спас, помог, не оставил в беде – поступил, как благородный человек, как мужчина… Но это ничего не значит! А она… навыдумывала себе всякой ерунды… Решено!!! Больше она не придёт!… Нечего терзаться попусту – переболит, перемелется и… забудется!
Она решительно поднялась на ноги и одним движением смахнула непрошенную слезу, покатившуюся по щеке…
…Он стоял рядом, не решаясь сделать ещё один шаг и даже руку протянуть в её сторону.
– Ты… пришёл… , – ярко-голубые глаза распахнулись, блестя слезами.
В груди вдруг стало тесно, и она шагнула ему навстречу.
– Как давно… ты здесь? Я не слышала, как ты появился…
– Волки этому с малолетства обучаются – ходить бесшумно, появляться незаметно… , – произнёс он, не сводя с неё жёлтых глаз.
– Да… , – она слабо улыбнулась и сделала ещё один маленький шаг в его сторону. – Это, наверное, правильно! Вы – воины, ваша жизнь – это бой, борьба, охота…
– Что ты знаешь о нашей жизни??? – вскинулся сармат, злясь на себя, на неё, на весь свет…
– Мало! – тихо сказала она. – Расскажи…
***
… – Твой народ древний и великий! – Гелия задумчиво смотрела куда-то вдаль, где зелень полей встречалась с пронзительной синевой неба. – Легенды да предания, верно, и половины не сказывают…
Они сидели на поваленном стволе дерева. Кони мирно паслись неподалёку, и девушка смотрела на них с лёгкой завистью: ни тебе сложностей, ни тебе объяснений каких – пасутся себе тихо-спокойно да общаются по-лошадиному.
– Я не хотел приходить, – вдруг произнёс Скилур, глядя в сторону.
– Почему? – девушка взглянула на него.
– Ни к чему всё это… , – тихо сказал сармат, встречаясь с ней глазами.
– Почему??? – повторила она, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Что в этом плохого??? Или у тебя уже есть женщина в твоей стае?
– Это… не важно… , – волнуясь, он, как всегда, с трудом подбирал слова.
– Это ВАЖНО!!! – она вскочила, сжимая маленькие кулаки, и топнула ногой по зелёной траве.
Скилур вскинул на неё изумлённый взгляд, а она шагнула совсем близко и, легко коснувшись рукой его щеки, тихонько повторила:
– Это важно!…
– Гелия… , – волк прикрыл жёлтые глаза и отстранился от её ладони. – Так нельзя!… У нас с тобой разная жизнь, и дороги разные…
– Разные дороги, бывает, сходятся меж собой… , – она вновь коснулась пальцами его щеки, и на сей раз у него не хватило ни сил, ни желания отстраниться…
***
… – Есть, господин! Есть вести – всё я разузнал! – в голосе Антония звучало торжество.
– Очень надеюсь, что вести хорошие! – Роман Дук, казалось, не разделял оптимизма доместика.
Лицо консуляра осунулось, запавшие глаза покраснели – он не спал последние пару ночей и не расположен был слушать о том, что появились новые проблемы и препятствия.
– Мой господин, – повторил Антоний. – Теперь я знаю всё: ГДЕ волчье становище, КТО их вожак, и КАК заставить его делать то, что нам нужно!
– Это я уже понял, – хмуро взглянул на него Роман. – Может, поподробнее расскажешь???
– Посёлок их на побережье, – начал доместик. – Место там удобное, бухта имеется, где корабли волчьи стоят…
– Корабли??? – вскинулся консуляр. – Ты хочешь сказать, что у проклятых язычников и корабли есть???
– Да, мой господин, – развёл руками Антоний. – Они ходят в морские походы, и весьма успешные. Но это нам даже на руку! Это значит, что и воины-волки, и вожак их время от времени стаю покидают!…
Суровая складка меж бровей Романа Дука разгладилась, и в тёмных глазах промелькнул живой интерес:
– Ну-ну, продолжай!
– Вожак волчий хорош, конечно! – продолжил Антоний, ободрённый реакцией хозяина. – Всякий, кто в бою его видал, божится, что нет ему ни противника достойного, ни оружия, которым бы совладать с ним можно было. Владеет он древним воинским ремеслом, как никто другой. За морем легенды ходят, будто это и не человек вовсе, а демон…
– Верю! – пробурчал Роман. – В мастерство, конечно! В демонов – нет! Хотя…
Ему вспомнилась стрела, нацеленная в грудь, и насмешливо-внимательный взгляд янтарных глаз. Человеческих? Волчьих?… Кто их разберёт, этих язычников!!!… Но одно он знал точно – встречаться с таким противником в открытом бою у
