Операция в Проливах отвлекала внимание турецкого командования от Суэцкого канала и других театров военных действий (ТВД), и через Черное море связывала русские войска на Кавказе и английские силы в Иране, Месопотамии и Египте – в перспективе они могли быть использованы против германской и австро-венгерской армий. Кроме того, в случае удачного исхода операции по захвату Проливов Болгария присоединялась к Антанте, Сербия и Черногория были бы спасены, Австро-Венгрия подвергалась быстрому разгрому, и война закончилась бы в результате всего вышеперечисленного на пару лет раньше.
Если еще учесть и тот факт, что по секретному соглашению 1915 г. контроль над Проливами передавался Российской империи, становится очевидным, что наше государство было крайне заинтересовано в удачном исходе этой стратегической операции.
В силу важности Проливов и трудности проведения операции по овладению ими, они становятся объектом воздействия всей Антанты – британских, французских и русских сухопутных и военно-морских сил. Россия участвовала в этих событиях комплексно – планируя самостоятельную Босфорскую экспедицию (для воздействия на восточную часть Проливов) и участвуя в Дарданелльской операции англо-французов (штурмовавших западную часть Проливов). Огромное значение придавалось и действиям Кавказской армии, активные операции которой притягивали на себя значительные турецкие ресурсы.
Несмотря на то что Оттоманская империя – государство, паразитирующее на достоянии православной Византийской империи, и заслужило в XIX в. прозвище «больного человека Европы», к началу войны оно было достаточно сильно.
Военные реформы конца XIX – начала XX в. и опыт Балканских войн выковали из оттоманской армии грозного соперника для войск европейских держав.
Оттоманская империя представляла собой к 1914 г. в военном и территориальном аспектах внушительную силу. Достаточно вспомнить, что за четыре года Великой войны ее армия и флот сражались на пяти театрах военных действий – Кавказе против русской Кавказской армии, Синайско-Палестинском фронте, Дарданелльско-Галлиполийском, Аравийском и Иракском фронтах против союзников России по Антанте. Отдельные части турецких войск действовали в Румынии и Галиции, Салоникском фронте, косвенно доставляли неприятности Антанте в Иране, Афганистане, Судане и Сахаре.
Генерал-квартирмейстер Кавказского фронта Е. В. Масловский давал следующую характеристику турецких войск: «Турки-османлисы, как боевой материал, были высокого качества, смелые, храбрые, чрезвычайно выносливые, нетребовательные и скромные, и в то же время дисциплинированные; вообще, по своей природе были настоящими воинами, обладая и отличающим истинного воина благородством. Они храбро дрались, почти всегда принимали штыковой удар, хорошо применялись к местности, хорошо шли в атаку, отлично оборонялись, и только, сбитые с первой полосы укреплений, не всегда могли удержаться на второй полосе, если им не дать времени оправиться, преследуя настойчиво: в этом сказывалось свойство восточных народов – впечатлительность при неудаче»[1]. Тот же автор, говоря о турках как о серьезном противнике: «Ведь это был тот противник, который в течение этой же последней войны успешно боролся с англичанами в Месопотамии, пленив там часть их сил и не имея при этом численного превосходства. Это был тот противник, который прибыл на Кавказ с высоко поднятым настроением победителей англичан и французов в упорной борьбе на Галлиполийском полуострове, где его противником было введено в бой 549 тысяч человек, колоссальные технические средства и мощная судовая артиллерия»[2], приводит оценки германского специалиста: «Вопреки всем недостаткам (обучения и снабжения) храбрость, способность к сопротивлению и дисциплина турок давали им превосходство над всеми расами Азии и Африки и делали их способными бороться против европейских войск. Постепенное прибытие к ним материальной части и немецких специалистов придавало им грозную ценность», а также британского генерала Ч. Таусгенда (взятого турками в плен в Месопотамии): «Это наиболее упорные из всех солдат Европы и Азии, дисциплинированные, прочно спаянные в одну массу, более упорные и более твердые, чем немцы»[3].
Турецкие солдаты, как правило, сражались до конца, крайне неохотно по сравнению с австрийцами и даже германцами сдаваясь в плен.
Турецкая армия была реорганизована прежде всего под руководством германских инструкторов и советников. Более того, во время войны в турецкой армии служили до 6 тыс. германских и австрийских офицеров. Турецкий государственный деятель, с 1915 г. глава администрации Сирии (и военный преступник, участвовавший в массовых убийствах армян и арабов) А. Джемаль-паша свидетельствовал: «вот уже больше 30 лет, как немецкие инструкторы работают в нашей армии; наш командный состав получил чисто немецкое воспитание и вся армия проникнута немецким военным духом»[4].
Во время войны наблюдалась и прямая военная помощь Германии и Австро-Венгрии своему турецкому союзнику. Так, по данным русской разведки в 1916 г.: «из Германии прибыли в Константинополь два пехотных и один гаубично-артиллерийский австро-германские полки, которые потом были срочно отправлены в Восточную Анатолию… Из Константинополя в течение двух месяцев ежедневно отправлялось 100–200 германцев на Кавказский фронт. В Персию ежедневно прибывало от 5 до 8 немцев, бежавших из русского плена через Персию»[5].
С таким противником, сражающимся на своей территории, пришлось бороться войскам союзников по Антанте.
Для России Кавказский театр военных действий был второстепенным по сравнению с Западным (австро-германским) фронтом, однако России следовало опасаться попыток Турции вернуть контроль над крепостью Карс и Батумским портом, которые Турция утратила в конце 1870-х гг.
Противостояла турецким войскам на Кавказском театре военных действий (в 1914–1915 гг. – турецкая 3-я армия, а с 1916 г. – еще и 2-я турецкая армия) Кавказская армия – элитное оперативно-стратегическое объединение русской императорской армии, обладавшее славными традициями и боевой историей.
Военные действия на Кавказском фронте проходили главным образом на территории Западной Армении, а также Персии. Как писал русский военный историк А. Керсновский: «С нападением на нас Турции война приобрела для нас великодержавный смысл. Соображения духовного порядка – крест на Святой Софии. Соображения политические – Проливы. Соображения экономические – те же Проливы, без которых Россия осенью 1914 г. уже начала задыхаться. Эти троякие соображения придали войне с Турцией активно-великодержавный (и творческо-великодержавный) характер, которого была лишена оборонительная война против Германии и Австро-Венгрии»[6].
Эти соображения во многом нашли свое подтверждение всем ходом последующих событий – блокада России с момента вступления Турции в войну на стороне Германского блока, Дарданелльская операция англо-французов 1915–1916 гг., планы России и США на осуществление своих операций по овладению Проливами – ярчайшая тому иллюстрация.
Учитывая, что турецкие Проливы имели огромное значение для стратегического исхода противостояния, в течение Первой мировой войны 1914–1918 гг., Россия дважды была близка к десантной операции в Босфор и в перспективе в Константинополь (Стамбул). Первый раз – весной 1915 г., а второй раз десантная операция для овладения Царьградом была запланирована на начало апреля 1917 г.
Но реализовать задачу похода на Константинополь на практике выпало на долю союзников России по Антанте – Англии и Франции в Дарданелльской операции, в ходе которой осуществлялись комплекс боевых мероприятий по форсированию Дарданелл и связанная с этим сухопутная операция на Галлиполийском полуострове.
Но и в период проведения операции союзниками Россия помогала им как могла – всей мощью своей Кавказской армии и Черноморского флота.
1. Кавказский фронт – до и после Дарданелл
1.1. «Провал турецкого блицкрига» – кампания 1914 г. и Сарыкамышская победа
Вступление Турции в Первую мировую войну привело к образованию еще одного театра военных действий – Кавказского. Центральной операцией на данном ТВД в кампании 1914 г. является Сарыкамышское сражение 9 декабря 1914 г. – 4 января 1915 г.[7]
К началу Сарыкамышской операции у русских вместе с прибывшим на усиление Кавказской армии 2-м Туркестанским армейским корпусом и новыми формированиями имелось 153 батальона (дружин ополчения), 175 сотен и 350 орудий. Из них в составе действующей армии находилось 114 батальонов и дружин, 127 сотен и 304 орудия.
Силы Кавказской армии (костяк – части 1-го Кавказского армейского и 2-го Туркестанского армейского корпусов) были сведены в 3 отряда, но армия в целом была ослаблена отправкой на Западный (австро-германский) фронт 2-го и 3-го Кавказских армейских корпусов (до ⅔ сил армии).
