– Вот что, – вступила в разговор Люси, – если это Кэр-Паравел, то здесь, в конце помоста, должна быть дверь. Мы сейчас, наверно, сидим к ней спиной. Помните – дверь в сокровищницу.
– Вероятно, здесь нет двери, – сказал Питер, подымаясь. Стена позади них была увита плющом.
– Мы можем поискать, – Эдмунд взял сук, который они приготовили для костра, и начал простукивать увитую плющом стену. «Тук-тук» била палка по камню, и снова «тук-тук». Но внезапно раздался совершенно другой звук – «бум-бум» отозвалось дерево.
– О, Боже, – воскликнул Эдмунд.
– Надо очистить плющ, – сказал Питер.
– Давайте отложим до утра, – предложила Сьюзен. – Если мы останемся здесь на ночь, не хочется иметь за спиной открытую дверь и огромную черную дыру, из которой может появиться что-нибудь похуже сквозняка и сырости. И скоро стемнеет.
– Сьюзен! Как ты можешь так говорить? – сказала Люси, бросая на сестру укоризненный взгляд. Мальчики же были слишком возбуждены, чтобы услышать Сьюзен. Они обрывали плющ руками, обрезали его перочинным ножом Питера, пока тот не сломался. Тогда они взяли нож Эдмунда. Скоро все вокруг было покрыто плющом, и наконец они расчистили дверь.
– Заперта, конечно, – сказал Питер.
– Но дерево сгнило, – возразил Эдмунд. – Мы быстро разломаем дверь на куски и будут отличные дрова. Давайте.
Времени на это ушло больше, чем они ожидали, и прежде, чем они закончили, спустились сумерки и над головой показались одна-две звезды. Теперь не только Сьюзен чувствовала легкую дрожь. Мальчики стояли над кучей расколотого дерева, вытирая руки и вглядываясь в холодное темное отверстие.
– Сделаем факел, – сказал Питер.
– Какой в этом смысл? Эдмунд сказал… – начала Сьюзен.
– Сейчас я уже ничего не говорю, – прервал ее Эдмунд, – мне кажется, скоро все будет понятно. Спустимся вниз, Питер?
– Мы должны спуститься, – ответил Питер, – приободрись, Сьюзен. Не будем вести себя как дети, теперь, когда мы вернулись в Нарнию. Ты королева здесь. А потом, кто из нас сможет заснуть, не разрешив этой загадки?
Они безуспешно пытались сделать факелы из длинных веток. Если их держать горящим концом вверх, они гаснут, а если вниз, то обжигают руки, а дым ест глаза. В конце концов пришлось взять электрический фонарик Эдмунда; к счастью, он получил его в подарок на день рождения всего неделю назад, и батарейки еще не сели. Эдмунд шел первым и светил. За ним Люси, потом Сьюзен; Питер замыкал шествие.
– Я на верхней ступеньке, – сказал Эдмунд.
– Сосчитай их, – предложил Питер.
– Одна… две… три, – произносил Эдмунд, спускаясь вниз, и так до шестнадцати. – Я уже в самом низу, – закричал он.
– Тогда это действительно Кэр-Паравел, – сказала Люси. – Их было шестнадцать. – Больше она ничего не говорила, пока все четверо не собрались у подножия лестницы. Эдмунд медленно повел фонариком по кругу.
– О-о-о-о! – разом воскликнули дети.
Теперь все поняли, что действительно находятся в древней сокровищнице Кэр-Паравела, своего королевского замка. Посередине шел проход (как в оранжереях), и с обеих сторон стояли, как рыцари, охраняющие сокровища, богатые доспехи. Затем шли полки с драгоценностями – ожерельями, браслетами, кольцами, золотыми чашами и блюдами, брошами, диадемами и золотыми цепями. Неоправленные камни громоздились как куча картофеля – алмазы, рубины, карбункулы, изумруды, топазы и аметисты. На полу стояли большие дубовые сундуки, окованные железом и запертые на висячие замки. Было очень холодно и так тихо, что они слышали собственное дыхание. Драгоценности были так покрыты пылью, что дети, узнав большинство вещей, с трудом поняли, что это драгоценности. Место было грустное и немного пугающее, казалось, что все это давным-давно заброшено. Несколько минут все молчали.
Потом, конечно, они начали ходить взад-вперед и разглядывать вещи. Это было похоже на встречу со старыми друзьями. Если бы вы были там, вы услышали бы, как они восклицали: «Смотри! Наши коронационные кольца… помнишь, когда мы впервые надели их?.. А я думала, что эта маленькая брошь потерялась… Послушай, разве не в этих доспехах ты был на турнире на Одиноких Островах?.. Ты помнишь, гном сделал это для меня?.. Ты помнишь, как пили из этого рога?.. Ты помнишь… Ты помнишь?..»
Внезапно Эдмунд сказал: «Слушайте, надо поберечь батарейки. Бог знает, как часто они будут нам нужны. Возьмем то, что мы хотим и выйдем отсюда».
– Мы должны взять подарки, – сказал Питер. Давным-давно он, Сьюзен и Люси получили в Нарнии на Рождество подарки, которые ценили больше, чем все остальное королевство. Только Эдмунд не получил подарка, потому что не был с ними в те дни. (Это случилось по его собственной вине, и об этом написано в другой книге).
Все согласились с Питером и пошли к дальней стене сокровищницы. Они были уверены, что там висят их подарки. Подарок Люси был самый маленький – небольшая бутылочка. Она была сделана не из стекла, а из алмаза и до половины наполнена волшебной жидкостью, которая исцеляла все раны и все болезни. Люси молча, но очень торжественно, взяла свой подарок, надела ремень через плечо и снова почувствовала бутылку на боку, там, где она обычно висела в старые дни. Подарок Сьюзен был лук со стрелами и рог. Лук и колчан слоновой кости, полный хорошо оперенных стрел, были здесь, но… «Сьюзен, – спросила Люси, – где же рог?»
– Вот жалость-то, – сказала Сьюзен, подумав минуту, – я вспомнила. Я брала его с собой в наш последний день в Нарнии, когда мы охотились на Белого Оленя. Наверное, он потерялся, когда мы вернулись в другое место, я имею в виду, в Англию.
Эдмунд присвистнул. Это была обидная утрата, рог был волшебный; когда бы вы ни затрубили в него и где бы вы ни были, к вам приходила помощь.
– Он пригодился бы здесь, – заметил Эдмунд.
– Не беспокойся, – ответила Сьюзен, – у меня есть лук.
– Тетива не сгнила, Сью? – спросил Питер.
Наверно, в воздухе сокровищницы была какая-то магия – тетива была в полном порядке. (Сьюзен лучше всего удавались стрельба из лука и плавание.) Она моментально согнула лук и тронула тетиву. Тетива запела, звук заполнил всю комнату. И этот звук больше, чем что-либо другое, напомнил детям старые дни. Им вспомнились битвы, охоты, пиры. Она разогнула лук и повесила колчан через плечо.
Затем Питер взял свой подарок – щит с огромным алым львом и королевский меч. Он дунул и слегка стукнул их об пол, стряхивая пыль, надел щит на руку и повесил сбоку меч. Сначала он испугался, что меч мог заржаветь в ножнах. Но все было в порядке. Питер взмахнул мечом, и тот засверкал в свете фонарика.
– Мой меч Риндон, – сказал он, – которым я убил Волка. В его голосе появились какие-то новые интонации, чувствовалось, что он снова Питер, Верховный Король. После минутной паузы все вспомнили, что нужно беречь батарейки.
Они поднялись по ступенькам, развели большой костер и легли, тесно прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть. Земля была жесткая, лежать было неудобно, но в конце концов все заснули.
Глава 3.
ГНОМ
Самое неприятное, когда спишь не дома, то, что просыпаешься очень рано. А когда ты проснулся, приходится сразу вставать – земля такая жесткая, что лежать страшно неудобно. А еще хуже, если на завтрак нет ничего, кроме яблок – и вчера на ужин ты ел только яблоки. Когда Люси сказала, без сомнения правильно, что это великолепное утро – было не похоже, что будет сказано еще что-нибудь приятное. Эдмунд высказал то, что думали все: «Мы должны выбраться с этого острова».
Попив воды из колодца и умывшись, они пошли вниз по ручью к берегу и стали разглядывать канал, отделявший их от материка.
– Надо переплыть его, – предложил Эдмунд.
– Это подходит Сью, – ответил Питер (Сьюзен получала в школе все призы за плаванье), – но как насчет остальных? – Под «остальными» он имел в виду Эдмунда, который не мог проплыть две длины школьного бассейна, и Люси – она вообще плавала с большим трудом.
– Кроме того, – сказала Сьюзен, – здесь может быть течение. Папа говорит, что не надо плавать в незнакомом месте.
– Питер, – заметила Люси, – я знаю, что не могу плавать дома – я имею в виду, в Англии. Но разве мы не умели плавать давным-давно, когда были королями и королевами в Нарнии? Мы умели даже скакать верхом. Как ты думаешь…
– Тогда мы были взрослыми, – прервал ее Питер, – правили долгие годы и многому научились. Но теперь-то мы снова дети.
– Ой! – сказал Эдмунд таким голосом, что всякий прервал бы разговор и выслушал его. – Я все понял.
– Что понял? – спросил Питер.
– Ну, все, – ответил Эдмунд. – Прошлой ночью нас поставило в тупик то, что прошел только год, как мы оставили Нарнию, а все выглядит так, будто в Кэр-Паравеле уже сотни лет никто не живет. Ты еще не понял: ведь когда мы, прожив долгие годы в Нарнии, вернулись назад через платяной шкаф, оказалось, что не прошло и секунды.
