– Продолжай, – попросила Сьюзен, – мне кажется, я начинаю понимать.
– И это значит, – продолжил Эдмунд, – что когда ты не в Нарнии, ты не знаешь, как течет нарнийское время. Почему не может быть так: пока у нас в Англии проходит год, в Нарнии – сотни лет?
– Ей-Богу, Эд, – сказал Питер, – мне кажется, ты прав. В этом смысле действительно прошли сотни лет с тех пор, как мы жили в Кэр-Паравеле. И теперь мы вернулись в Нарнию так, как если бы в современную Англию вернулись крестоносцы или саксы, или древние бритты, или еще кто-нибудь в этом роде.
– Как они удивятся, увидев нас… – начала Люси, но тут кто-то воскликнул: «Тише! Смотрите!»
Немного правее на материке был лесистый мыс, и они думали, что за ним находится устье реки. И вот из-за этого мыса показалась лодка. Миновав его, она повернула и начала пересекать «анал. В лодке были двое. Один греб, другой сидел на корме и придерживал узел, который дергался и вертелся в его руках, как живой. Оба были похожи на солдат, одеты в легкие кольчуги и стальные каски и носили бороды. Лица их были суровы. Дети бросились назад в лес и, притаившись, наблюдали за ними.
– Пора, – сказал солдат, сидящий на корме, когда лодка проплывала мимо них.
– Привязывать камень к ногам, капрал? – спросил тот, что держал весла.
– Скажешь тоже, – проворчал первый. – Кому это нужно. Он отлично утонет и без камня, если мы его хорошенько свяжем.
С этими словами он встал и поднял свой узел. Теперь Питер увидел, что он, и вправду, живой, и что это гном, связанный по рукам и ногам. Гном сопротивлялся изо всех сил. Тут Питер услышал, как что-то просвистело у него над ухом, и солдат, внезапно выронив гнома на дно лодки, упал в воду. Он барахтался, пытаясь плыть к дальнему берегу, и Питер увидел, что стрела Сьюзен сбила с него каску. Он обернулся к сестре, которая с побледневшим лицом уже прилаживала к тетиве вторую стрелу. Но в этом не было нужды. Другой солдат, увидев, что его товарищ упал, с громким криком выпрыгнул из лодки и тоже начал барахтаться в воде (глубина оказалась в его рост), а потом скрылся в лесу на материке.
– Быстрее! Пока ее не снесло! – закричал Питер. Они со Сьюзен, как были одетые, бросились в воду и раньше, чем вода дошла им до плеч, добрались до лодки, подтащили ее к берегу и вынули гнома, а Эдмунд начал разрезать веревки карманным ножом. (Меч Питера был острее, но мечом это делать неудобно.) Когда гном, наконец, был освобожден, он потер затекшие руки и ноги и воскликнул:
– Ну, что бы они там ни говорили, вы не похожи на привидения!
Он был коренастый и широкогрудый, как большинство гномов, трех футов росту, а грубые рыжие борода и бакенбарды оставляли открытыми только крючковатый нос и блестящие черные глаза.
– Во всяком случае, – продолжал он, – привидения вы или нет, вы спасли мне жизнь, и я вам очень благодарен.
– Почему мы должны быть привидениями? – спросила Люси.
– Мне говорили всю жизнь, – сказал гном, – что в этих лесах на побережье так же много привидений, как и деревьев. Такая вот история. И поэтому, когда они хотят избавиться от кого-нибудь, то обычно привозят его сюда (как меня) и говорят, что оставят привидениям. Мне всегда казалось, что они просто топят их или перерезают глотки. Я никогда всерьез не верил в привидения, но эти два труса верили. Они везли меня на смерть, а боялись больше, чем я!
– Так вот почему они оба убежали, – сказала Сьюзен.
– А они убежали? – спросил гном.
– Да, – ответил Эдмунд. – На материк.
– Поймите, я стреляла не для того, чтобы убить, – сказала Сьюзен. Она не хотела, чтобы кто-нибудь подумал, что она может промахнуться с такого близкого расстояния.
– Гм, – отозвался гном, – это нехорошо и может грозить неприятностями, если они не будут держать язык за зубами ради собственной шкуры.
– За что они собирались утопить вас? – спросил Питер.
– О, я ужасный преступник, – засмеялся гном. – Но это длинная история. А я был бы рад, если бы вы пригласили меня позавтракать. От волнений просыпается страшный аппетит.
– Здесь только яблоки, – печально сказала Люси.
– Это лучше, чем ничего, но свежая рыба еще лучше, – воскликнул гном, – тогда я приглашу вас позавтракать. В лодке есть удочки, но надо уплыть на другую сторону острова, а не то нас могут заметить с материка.
– Я должен был подумать об этом сам, – сказал Питер. Четверо детей и гном вошли в воду, с некоторым трудом оттолкнули лодку от берега и вскарабкались на борт. Командование взял гном. Весла, конечно, были слишком велики для него, поэтому Питер греб, а гном правил сначала по каналу на север, а потом на восток вдоль острова. Отсюда дети могли разглядеть и реку, и все заливы, и мысы за рекой. Выросший лес все изменил, и они ничего не могли узнать. Когда вышли в открытое море восточнее острова, гном стал ловить рыбу и легко поймал несколько ярко окрашенных рыб; все помнили их по обедам в Кэр-Паравеле в старые дни. Наловив достаточно рыбы, они направили лодку в маленький залив и привязали ее к дереву. Гном, бывший мастером на все руки (между прочим, хотя кое-кто и встречал гномов-негодяев, вряд ли кто видел гномов-дураков), разрезал рыбу, почистил ее и сказал:
– Теперь нам нужен хворост.
– У нас в замке уже много хвороста, – ответил Эдмунд.
Гном даже присвистнул:
– Броды и бороды! – воскликнул он. – Так здесь действительно есть замок?
– Только развалины, – сказала Люси.
Гном с любопытством оглядел всех четверых. «А кто, в самом деле?..» – начал он, но тут же оборвал себя и сказал: «Неважно, сначала завтрак. Только одно до того, как мы пойдем. Вы можете, положа руку на сердце, сказать, что я действительно жив? Могу я быть уверен, что не утонул, и все мы не привидения?»
Когда они его успокоили, возник вопрос, как перенести рыбу. Связать ее было нечем и корзины тоже не было. В конце концов они использовали шляпу Эдмунда, потому что только у него одного была шляпа. Если бы не волчий аппетит, он бы больше расстроился из-за этого.
Сначала гному было не слишком уютно в замке. Он озирался кругом, чихал и приговаривал: «Гм-гм, выглядит немного призрачно. Да и пахнет привидениями». Но когда зажгли костер, он приободрился и показал им, как печь свежую рыбу в горячей золе. Нелегко было есть горячую рыбу без вилок, с одним перочинным ножом на пятерых, и кое-кто обжег пальцы. Но в девять часов утра, когда на ногах с пяти, ожогам не придаешь особого значения. Все напились воды из колодца и съели по паре яблок, а гном извлек трубку размером с ладонь, набил ее, зажег, выпустил огромное облако ароматного дыма и сказал: «Ну так что?»
– Расскажи сначала твою историю, – попросил Питер, – а потом мы расскажем тебе нашу.
– Хорошо, – сказал гном, – вы спасли мне жизнь и это вполне справедливо. Но я не знаю, с чего начать. Во-первых, я вестник короля Каспиана.
– А кто это? – спросили хором все четверо.
– Каспиан Десятый, король Нарнии, да будет его царство долгим, – ответил гном. – Или вернее сказать, он должен быть королем Нарнии, и мы надеемся, что будет. Сейчас он король только для нас, старых нарнийцев.
– Кого ты имеешь в виду под старыми нарнийцами? – спросила Люси.
– Ну, это те, – ответил гном, – что подняли восстание.
– Я понял, – сказал Питер, – Каспиан – предводитель старых нарнийцев.
– Можно и так сказать, – проговорил гном, почесывая голову, – но на самом деле он из новых нарнийцев, он – тельмаринец, если ты понимаешь меня.
– Я вот не понимаю, – заметил Эдмунд.
– Это хуже войны Алой и Белой Розы, – вставила Люси.
– Нет, – сказал гном, – я слишком плохо рассказываю. Думаю, что нужно вернуться к началу, к тому, как Каспиан вырос при дворе своего дяди и как он стал на нашу сторону. Но это длинная история.
– Отлично, – заметила Люси, – мы любим истории.
Гном сел поудобнее и начал свой рассказ. Дети часто перебивали его, поэтому я не буду повторять вам все, это будет слишком долго и только запутает дело, да к тому же были моменты, о которых дети узнали позже. Но суть истории, как они узнали ее в конце концов, была такова.
Глава 4.
ГНОМ РАССКАЗЫВАЕТ О ПРИНЦЕ КАСПИАНЕ
Принц Каспиан жил в огромном дворце в центре Нарнии со своим дядей Миразом, королем Нарнии, и тетей, рыжеволосой королевой Призмией. Отец и мать его умерли, и сильнее всех Каспиан любил свою няню, и хотя (ведь он был принц) у него были чудесные игрушки, которые только что разговаривать не умели, больше вещего ему нравился тот час в конце дня, когда игрушки были убраны, а няня рассказывала сказки.
Он не слишком любил своих дядю и тетю, но дважды в неделю дядя посылал эа ним, и они около получаса прогуливались по террасе на южной стороне замка. Однажды во время прогулки король сказал ему:
– Ну, мальчик, скоро мы научим тебя скакать верхом и владеть мечом. Ты знаешь, что у нас стетей нет детей, так что похоже, ты будешь королем, когда меня не станет. Доволен ты этим?
