встал как вкопанный, после того как со стороны улочки подул холодный, пронизывающий до костей, осенний ветер. Он будто бы пробовал меня на вкус, пробираясь сквозь одежду как нож сквозь масло. Это было очень неприятно. Моё тело непроизвольно задрожало и я рефлекторно схватился за плечи, чтобы его унять.
Может это было не такой уж хорошей идеей, да ну её, лучше уйти, роились в моей голове мысли. И я сделал трусливый шаг назад. Вернее, попытался и не смог. Нога упёрлась в стену. Будь ситуация другая, я бы посмеялся над тем, как эта кирпичная стена похожа на ту из первой части Гарри Поттера. Если бы она прямо сейчас не отсекла мне путь назад!Попытавшись залезть и увидев, как она прирастает сверху, стоит только моим неуклюжим попыткам подняться срабатывать, я начал долбиться в неё, а от страха и отрицания реальности происходящего я делал это совершенно не рассчитывая силу, пока не сбил руки в кровь.
В конце-концов, я просто прислонился к ней спиной и заплакал от боли и бессилия. Но слабину дал ненадолго. От боли я начал соображать. Что пока не перепробую всё, дальше идти не буду. Попытка связаться хоть с кем нибудь провалилась не начавшись — связи не было. Ничего с земли не помогло увеличить силу удара чтобы хотя бы выбить осколок из кладки, лома в ближайших домах я тоже не нашёл. Я присел на свой пиджак и смотрел в единственную доступную мне сторону. Потому как справа и слева в садах тоже было не пробиться через плотный кустарник.
И ничего подозрительного я дальше не видел. Но то, что некая сила просто отрезала мне путь назад, не обещала мне впереди ничего хорошего. Не будь там ничего, никто бы не оставлял мне ровно один выбор. Конечно, был и второй, куда же без него. Меня настолько трясло от страха неизвестности что в мыслях пару раз мелькало предложение расшибить голову об стену в буквальном смысле. Ну или придумать что-то менее болезненное.
К сожалению для этих мыслей, я собрался с силами и решил что будь, что будет. Сфотографировал стену, свои руки, на случай если это мне просто кажется, и неуверенной, дрожащей походкой, поплёлся вперёд. Ямы на асфальте и его общая разбитость не стремились облегчить мой путь. Пару раз я спотыкался, но, к величайшему моему сожалению, поднимался там же, где и был.
Заброшенные скелеты того, что раньше было тёплыми жилыми домами, давили на меня провалами разбитых окон, постоянно было чувство, что они провожают меня своими укоризненными взглядами. А видимость постепенно падала. И вскоре я уже не понимал, как было лучше, когда на меня глядели молчащие дома, либо когда они стали скрыты странным, густым, молочно-белым туманом.
Вскоре я видел лишь на пару метров вперёд. Дорога с каждым шагом становилась всё хуже. Пока она не кончилась. Дальше НИЧЕГО. Моя нога в ужасе зависла над пустотой а я при помощи рук смог опрокинуть себя обратно и тут же грязно выматерился. Но уж лучше упасть спиной на подобие асфальта, чем на полном серьёзе наступить в пустоту. Я буду очень рад, если это просто дальше туман скрывает дорогу, что создаётся такая иллюзия.
Немного ещё побарахтавшись и подёргав ногами, как бы прогоняя с себя боль, я подполз к концу пути и попытался нащупать продолжение рукой. Да, его не было. Прекрасно. Удивительно. И что мне теперь делать, твою мать? Впереди обрыв, позади стена.
Надо думать. Я видел яблоки. Можно на них протянуть. То что я не умру некоторое время от голода это хорошо, ну а дальше то что. Тренировки по прикладному летанию? Фигурные прыжки с шестом через постоянно растущую кирпичную стену? Можно попробовать поступить радикально. Вернуться, разжечь хоть как-то костёр и поджечь кустарник, допустим, справа. Звучит как план.
Туман никак не помешал мне вернуться обратно. Хотя я бы уже не удивился, схвати он меня и насильно выброси. Кирпичная стена была видна далеко и радовала своим цветом и неприступностью. Я попытался порыскать в домах в поисках спичек и нашёл две. Зато коробков просто куча. Две попытки, да? Я сделаю всё, чтобы этот огонь загорелся. В крайнем случае можно жечь тетради. Но пока хватает и мусора из домов.
Я смотрел на это произведение искусства. Хоть фотографируй и в рамку вешай, как великое собрание вещей, которые точно не должны находится в лесу в пожароопасный период. Всё что вспыхивает на раз два было с любовью просунуто в щели кустарниковой стены. Дрожащими от напряжения руками, я взял спичку и коробок. «Только не сломайся и не потухни сразу же, умоляю тебя» — упрашивал я её. Чирк. Пошёл небольшой дым и на этом всё. Она не зажглась. Но можно ведь ещё одной пробовать, да? Чирк, чирк, чирк. Внезапная вспышка озарила моё терявшее надежду лицо.
К стене я подносил эту спичку как любимое, но очень больное дитя, что может помереть от любого чиха. Закрывая от ветра, ведя медленно, чтобы не затушить резким движением. Вот, огонёк уже рядом со страницами какого-то старого советского журнала. Огонь ласкает его, но ничего не происходит. Я держу спичку до победного и уже чувствую, как моё дитя начинает пожирать своего родителя. Но огонь всё же занялся. Я дул на свои обожжённые пальцы и смотрел, как с невероятной скоростью огонь поглощает всё, до чего только может дотянуться, пока не заполонил всё.
Он распространился на всю стену. Я уже праздновал победу, но посреди стены огня появилось простенькое лицо. Которое рассмеялось со звуком треска древесины. Спустя секунду, огня больше не было. А меня заполонило полнейшее отчаяние. Похоже, мне на роду написано здесь умереть. Питаясь дарами природы я могу продлить свою агонию, но какой в этом, сука, смысл? У меня же здесь крыша поедет. Значит тоже смерть, только не физическая, а как личности. Теперь столько возможностей передо мной вырисовывается, одна заманчивей другой.
Так, мои ноги снова повели меня к обрыву. Лучше шлёпнуться с высоты, чем поехать башкой или разбить её о
