Аналогичное переживание возникло у французского спелеолога М. Сифра во время двухмесячного одиночного пребывания в пещере. В конце эксперимента он стал ощущать, что помимо него кто-то незримый присутствует в пещере и постоянно преследует его. Сифр заметил, что «преследователь» появился в тот момент, когда у него развился немотивированный страх.
Если мы проанализируем самонаблюдения, заимствованные из работы Джемса, то отчетливо увидим, что «невидимка», «дух» и «нечто» появились при развитии, так же как у испытуемых Т. и Сифра, эмоциональной напряженности, тревожности.
Одной из причин появления эмоциональной напряженности в условиях экспериментальной изоляции является прекращение воздействия привычных звуковых, световых, температурных и других раздражителей, нарастающая астенизация (истощение) нервной системы по мере увеличения времени пребывания в изоляции.
Английский философ-материалист Томас Гоббс еще в XVII веке писал, что «постоянный страх, сопровождающий человечество, пребывающее как бы во мраке благодаря незнанию первопричин, должен иметь что-либо в виде объекта, и когда человек не видит ничего, чему бы он мог приписать свое счастье или несчастье, он приписывает их невидимым силам». То, что «немотивированный» страх, настороженность обнаруживают стойкую тенденцию к объективизации, в последующем было подтверждено в многочисленных экспериментах. Например, Сифр в своем дневнике писал: «В пропасти я один, мне нечего бояться встречи с человеком или каким-нибудь зверем. Тем не менее необъяснимый, дикий страх порой охватывает меня. Он подобен живому существу, и я невольно его одухотворяю, я ощущаю за спиной чье-то присутствие».
Объективизации, одухотворению тревожности в присутствии «невидимок», «преследователей», «посторонних», «духов» способствует следующее обстоятельство.
Записи биотоков мозга показывают, что в условиях изоляции в сурдокамере, в пещере и т. д. в коре полушарий головного мозга развиваются гипнотические фазы. Первая фаза гипнотического состояния — уравнительная примечательна тем, что сильные и слабые раздражители вызывают одинаковую реакцию организма, тогда как в нормальном, бодрствующем состоянии сильный раздражитель вызывает более энергичный ответ по сравнению со слабым. За ней следует парадоксальная фаза, когда слабый раздражитель может вызвать сильный эффект. А затем наступает третья фаза — ультрапарадоксальная, при которой характер ответа организма меняется: положительный раздражитель, ранее вызывавший возбуждение и активную реакцию, теперь, наоборот, приводит к торможению, а тормозные раздражители вызывают возбуждение.
Собаке при развитии ультрапарадоксальной фазы подают пищу, т. е. возбуждают ее к положительной деятельности — еде, она отворачивается, пищу не берет. Когда еду убирают, т. е. возбуждают отрицательно — к задерживанию деятельности, к прекращению еды, она тянется к пище.
Особенно ярко эта закономерность обнаруживается у больных с симптомом негативизма. Когда такому больному протягивают руку, чтобы поздороваться, он прячет свою за спину или просто отдергивает. Когда руку убирают, он тянется здороваться. Этот закон взаимной индукции противоположных действий приложим и к противоположным представлениям (связанным с определенными структурами нервных клеток), составляющим ассоциативные пары.
Наши понятия связаны по ассоциации с противоположными им: счастье — несчастье, добро — зло, рай — ад, бог — черт и т. д. Но когда в центральной нервной системе начинает развиваться ультрапарадоксальная фаза, то сколько-нибудь сильное возбуждение одного представления индуцирует (вызывает и усиливает) противоположное. «В пропасти (сурдокамере) я один, и что-то вызвало тревогу», — рассуждает про себя человек. Представление «Я один» при развитии ультрапарадоксальной фазы сразу же индуцирует противоположное — какой-то человек проник в пропасть (сурдокамеру), находится в ней и наблюдает за испытуемым.
Если мы опять обратимся к анализу самонаблюдений нашей читательницы, а также к примерам, приведенным Джемсом, то увидим, что «невидимки», «духи» и «нечто» возникли ночью, когда люди находились в расслабленном состоянии. Учитывая законы биоритмов смены бодрствования и сна в строго определенные периоды суток, можно с большой долей вероятности утверждать, что у этих людей в коре полушарий головного мозга наличествовали все гипнотические фазы.
Одной из особенностей рассматриваемых нами необычных психических состояний, на которую обращают внимание мистики, является то, что «кто-то» (дух) непосредственно переживается человеком. На то, что это «дух», по их мнению, указывает его бестелесность.
Возникает вопрос, почему при эмоциональном напряжении и развитии гипнотических фаз у некоторых людей формируются представления о бестелесных «духах», «невидимках», «посторонних», «преследователях» и т. д. Ответ на него можно найти, обратившись к учению о психофизиологической организации человека.
На основании многочисленных наблюдений и исследований И. П. Павлов пришел к выводу, что всех людей в принципе можно условно разделить па два типа — художников и мыслителей. У первого типа преобладает первая сигнальная система, у второго — вторая. Первая сигнальная система — это форма непосредственного отражения действительности в виде ощущений и восприятий. Речь, благодаря которой осуществляется абстрактное мышление, по Павлову, представляет собой вторую сигнальную систему. Слово, с одной стороны, удалило нас от конкретной действительности, с другой — именно слово сделало нас людьми. Но потребовались многие десятилетия кропотливой работы клиницистов, физиологов, психологов, чтобы дать анатомическое обоснование этому гениальному научному открытию.
В середине прошлого века в клинику французского хирурга П. Брока поступило двое больных, которые утратили способность к речи. Пациенты вскоре скончались. На вскрытии Брок обнаружил, что у них были поражены одинаковые зоны левого полушария, которые в последующем классифицировались, как моторные центры речи и названы именем Брока.
Открытие Брока потрясло научный мир и вызвало поток специальных исследований на животных и наблюдений за больными. Немецкий психиатр и нейроанатом К. Вернике нашел в височной области левого полушария центр, связанный с восприятием речи. При его поражении больные утрачивали способность понимать слова и писать под диктовку. Причем восприятие шумов, музыки и других звуковых раздражителей полностью сохранялось. Этому сенсорному, т. е. чувственному, отделу мозга было присвоено имя Вернике. Благодаря дальнейшим исследованиям выяснили, что левое полушарие связано не только с речью, по и со словесной памятью и абстрактным мышлением, что оно управляет мышечной деятельностью правой половины тела, а правое полушарие — мышечной деятельностью левой.
В течение 100 лет после открытия центров речи Броком и Вернике считали, что правое полушарие «немое». Кроме двигательных центров левой половины туловища, не удавалось обнаружить никаких больше зон. Поэтому при операциях на правом полушарии хирурги не боялись удалять значительные участки коры головного мозга.
Однако ученые давно предполагали, что у человека должны в коре полушарий головного мозга существовать сенсорные зоны, ответственные за отдельные восприятия, ощущения. Эти догадки получили свое подтверждение в операционной известного канадского хирурга двадцатого столетия У. Г. Пенфильда.
Во время одной из очередных операций на правом полушарии мозга Пенфнльд работал скальпелем. Поскольку мозг не имеет болевой чувствительности, то отпадает необходимость в наркозе. Больной разговаривал с хирургом, рассказывал о своих ощущениях. И вдруг…
«Профессор, я отчетливо вижу лицо моего друга юности… Бог мой, а вот и целая картина, как в цветном кино… И тоже знакомая. Что-то подобное происходило со мной много лет назад…»
Просматривая «цветные кинофильмы» из своего прошлого, пациент прекрасно осознавал, что это ему только кажется.
В дальнейшем при таких же операциях открытый мозг во время трепанации черепа стали раздражать слабым электрическим током. В результате этих исследований удалось установить, что в правом полушарии имеются зоны клеток не только зрительного анализатора, но и слухового, обонятельного, тактильного и других, раздражение которых приводит к появлению соответствующих ощущений. Так была установлена асимметрия мозга.
Функции левого и правого полушарий более определенно были выявлены следующим образом. При подготовке к операции на мозге в ряде случаев в сонную артерию, снабжающую кровью одно из полушарий, вводят снотворное вещество. Когда «усыпленное» полушарие перестает «работать», все психические функции регуляции берет на себя бодрствующее. В это время за человеком не только нужно наблюдать, но и обследовать его психические функции с помощью различных тестов. Однако как при раздражении электротоком участков мозга, так и проба со снотворным охватывает только одно полушарие. Это обстоятельство не дает возможности сравнить психические функции правого и левого полушарий у одного и того же человека. Выход из создавшегося положения был найден.
