Читаем без скачивания Сплошное свинство - Алексей Онищенко

Свин понимал мои чувства и потому разговорами особо не докучал. Просто подсказывал путь, а свои похабные анекдоты, которые он любил рассказывать к месту и не к месту, оставил до лучших времен. Так, в трауре, и доехали.

Я припарковал «бентли» возле скромного краснокирпичного особняка и повернул ключ в замке зажигания. Мотор мгновенно заглох. Лобовое стекло затянула пленка водяной измороси. На мягкой коже сидений заиграли блики неоновой вывески клуба, который, без предупреждений и объяснений, решила посетить на ночь глядя Вика. Трудно сказать, почему она выбрала именно это место. Судя по вывеске — яркой неоновой гитаре на фоне дымящейся чашки кофе, — здесь играли блюз. Моя подопечная не любила такую музыку. Впрочем, я мог ошибаться…

Покидать теплый, пахнущий деревом и кожей салон было трудно. Все равно, что нырять с разбега в студеное озеро. Я посмотрелся в зеркало на лобовом стекле, чтобы проверить, соответствует ли мой внешний облик обстоятельствам. Вроде все нормально: высокий светловолосый мужчина в безупречно подогнанном по фигуре костюме из дорогой английской ткани. Проблем с фэйс-контролем возникнуть не должно.

— Да… еще бы шляпу, плащ и «томмиган» в руки, — с издевкой хрюкнул в моей голове Свин, — и можно самовыдвигаться на «Оскар». Самый сексапильный секретный агент всех времен и народов. Брэд Питт удавится от зависти…

— Ладно тебе, — беззлобно буркнул я, после чего вылез из машины и, стараясь не дрожать от порывов ветра, направился по красной дорожке по входу в заведение.

Внутри клуб выглядел намного лучше, чем снаружи. Холл, по крайней мере: никакого кричащего шика, благородная отделка, приглушенное освещение. Воздух пропитан запахами горячего кофе, дорогих сигарет и коллекционного виски. Из зала доносились мягкие звуки гитары и гулкая дробь ударных. И если я хоть немного разбираюсь в предмете, здесь действительно играли блюз, а не то, что можно было считать блюзом. Приятно. Иногда я признавал, что несправедлив к Москве: если в ней есть такие места, она не так плоха, как мне обычно представляется…

— Здравствуйте! — приветливо улыбнулась мне встречающая гостей девушка. — Где желаете отдохнуть? Бар или концертный зал?

Она была красива среднерусской широкоскулой красотой. Русые волосы заплетены в толстую косу. Я с удовольствием представил бы ее в национальном костюме с вышивкой, а не в этой официальной, обтягивающей грудь блузе. Но мои фантазии никого не интересовали. Работа есть работа. Я достал из кармана фотографию Вики.

— Там же, где и она.

Девушка немного смутилась. Все правильно: в заведениях подобного рода принято соблюдать право клиентов на конфиденциальность.

— Я телохранитель этой особы, — пришлось пояснить мне. — Просто выполняю свою работу.

— Тогда вам в зал, — кивнула девушка.

Я проследовал за ней. Зал, погруженный в интимный полумрак, оказался довольно тесным и оттого особенно уютным. Двадцать столиков с миниатюрными шарообразными светильниками обрамляли круглую сцену двумя рядами. К запахам кофе и сигарет добавилась еле уловимая нотка изысканной парфюмерии.

— У нас респектабельное заведение, — сказала девушка. — Можно без шума?

— Постараюсь, — ответил я, хотя и не представлял, как сдержу обещание.

Вика редко отдыхала без скандала. Собственно, в нем она и видела основную цель развлечения. Даже при моем бдительном сопровождении госпожа Рокот постоянно умудрялась выкинуть что-нибудь эдакое. Что уж говорить про одиночное плавание… Я мог поспорить на все свои деньги, что Виктория уже пьяна и собирается устроить шоу. В этом с моей подопечной мало кто мог сравниться. Я понимал, что вывести ее из зала тихо вряд ли удастся. Но девушка на входе вызвала во мне самые искренние симпатии, а посему огорчать ее раньше времени как-то не хотелось.

Группа на сцене — четверо парней и яркая блондинка в красном платье с глубоким декольте — играла нечто тягуче-сексуальное. Подразумевался классический блюз. Горячие чувства подневольного чернокожего рабочего к прекрасной белой госпоже в исполнении людей, которые в жизни не видели плантаций сахарного тростника. Странно, но мне подобный подход понравился даже больше, чем традиционный. Секс так и сочился из динамиков, и я в очередной раз признал, что если и есть на свете греховная музыка, то это, без сомнения, блюз. И тем, кто видит смысл жизни в освобождении от стандартов, нужно слушать ее в исполнении северных народов.

Вика, простите за жаргон, отрывалась по полной программе. Я сразу отметил ее точеную фигуру возле сцены. Длинные ноги, короткое черное карэ, упругий бюст третьего размера — без всяких там накладок и силиконовых вставок, повсеместно распространенных в наше искусственное время. Рокот женился на Виктории по карьерным соображениям. Но и тут совместил приятное с полезным. Вкус у него хороший, отличный, можно сказать, вкус. Что есть, то есть, и отрицать это глупо…

Моя подопечная раскачивалась в такт музыке, закинув руки за голову. По-видимому, такое поведение не удивляло присутствующих: кто-кто даже помогал ей хлопками, кто-то подбадривал криками. Блондинка и вовсе, казалось, видела только ее. Определенно, между ними уже протянулась тонкая энергетическая нить. Певица смотрела Вике в глаза, протягивала к ней руки. Жаль, я не знал английского. Полагаю, она и словесно выражала свою приязнь. Зная бесшабашный характер Вики и ее более чем свободные взгляды на однополую любовь, можно было предположить, что ничем хорошим это заигрывание не закончится.

Я не ошибся. Песня достигла своей кульминации. Голос певицы спустился вниз, в щекочущее слух бархатными нотками контральто. А затем, сопровождаемый барабанным соло, взмыл под небеса, к верхним нотам второй октавы. Зал разразился аплодисментами. Вика залезла на сцену и обняла певицу за талию. Теперь они оказались лицом к лицу. Блондинка заметно смутилась. Но Вика была уже не в том состоянии, чтобы обращать внимание на что-либо, кроме своего желания. Она притянула голову певицы к себе и впилась в ее сочные губы жадным, голодным, нетерпеливым поцелуем. Зал охнул от изумления. Такого здесь еще не видели. То есть видели, я полагаю, в порнофильмах или при вызове групп девочек на дом. Но чтобы так, прилюдно и открыто… Сидящие в зале господа были слишком богаты, чтобы позволить себе подобные вольности публично.

Я направился к сцене, отстраненно отметив, что блондинка повелась-таки. Ее грудь вполне очевидно грозила покинуть глубокий вырез платья, щеки покрылись лихорадочным румянцем. Останься Вика здесь до окончания вечера — я уверен, женщине довелось бы узнать, что представляет из себя по-настоящему жаркая постель…

Поцелуй затянулся. Когда до объекта оставалась какая-то пара метров, зал озарила вспышка фотоаппарата. Вот это было совсем плохо. Плохо и серьезно. Не знаю, откуда в зале оказался фотоаппарат. Да это и не имело значения. Важно то, что жену известного политика, публично ратующего о наведении в стране порядка и укреплении нравственных устоев общества, запечатлели в весьма недвусмысленном виде. Закрытые от страсти глаза, похотливые руки, мнущие затянутый в красную материю зад — чересчур даже для такой, привыкшей ко всему страны, как Россия… А ведь в мою задачу входило пресечение на корню подобных ситуаций. Приходилось решать две проблемы вместо одной, причем одновременно.

Я вышел на сцену и мягко тронул Вику за локоть. Она оторвалась наконец от губ своей жертвы и повернула голову в мою сторону:

— А, это ты?

— Как видишь. Нам надо ехать домой.

— Я занята! — фыркнула Вика.

— Твой муж будет очень недоволен.

— В задницу моего мужа! — рявкнула Вика. — Тем более что он сейчас в Питере. Ты разве не знаешь?

— Знаю. Но это ничего не меняет. Идем домой.

— Сам иди ты… — выдали мне довольно далекий адрес пухлые губы госпожи Рокот.

Публика между тем недовольно гудела. В воздухе ощущалось вполне осязаемое желание продолжения банкета. Вспышка фотоаппарата пронзила темень еще раз.

— На самом деле ситуация под контролем, — решила вмешаться блондинка. — Мы просто еще немного поиграем, а девушка поможет нам на подтанцовке, о-кэй?

— Если девушка еще немного поможет тебе на подтанцовке, — тайком показал ей кобуру с кольтом я, — ты всю оставшуюся жизнь будешь играть в шашлычных на трассе, о-кэй?

Вика отвесила мне звонкую пощечину. Больно, но необидно. За полгода я уже привык к подобным оплеухам. Главное, что блондинка, к которой лично я, кстати, испытывал самое искреннее сочувствие, осознала существующий расклад и всем своим видом выказывала вполне очевидное желание выйти из него с минимальными для себя потерями.

— Давай что-нибудь медленное, — скомандовал я.

Певица подошла к ударнику и прошептала ему на ухо пару слов. Парень отсчитал по тарелкам ритм. Я поднял руку, призывая гудящий зал к тишине.