Читаем без скачивания Сплошное свинство - Алексей Онищенко

Я представил, как все мои мысли собираются в маленький белый шар. Рокот, телохранители, плачущая Вика, лихорадочно размышляющий Свин — все в одном сантиметре круглой сферы. Мое прошлое и мое будущее. Мои страхи и мои радости. Все, абсолютно все. А затем я выкинул этот шарик прочь из головы и мысленно проследил, как он прыгает по усеянному осколками стекла полу. Теперь я не существовал. То есть существовал, конечно. Но не осознавал себя. Ум прекратил свою работу. А его место заняло Нечто, которое нельзя было описать словами. Оно связывало меня с миром. Оно знало ответы на все вопросы и действительно откликнулось на мою отчаянную просьбу. Откуда-то из области живота поднялась теплая пульсирующая волна. Она наполнила меня ровным спокойствием, пробежалась вверх по позвоночнику и мягко, словно небольшой ласковый водопад, ударила в голову. Мозг расслабился. Напряженная гримаса исчезла с лица. Я блаженно улыбнулся, ибо понял, что мне надо делать. И знал, как я это сделаю. И кто поможет мне в этом.

— Босс, я прошу прощения, — неожиданно вмешалась в разговор Алла, — но, может, это действительно подстава?

Она думала, что сказала это сама, без внешнего влияния… Я не стал разубеждать ее и посмотрел на Рокота. Он задумался. При всех более чем сомнительных моральных устоях, Борис Сергеевич был весьма чутким человеком и умел проводить грань между эмоциями и здравым смыслом. Вытерев со лба пот, мой мучитель сел в кресло и по-крестьянски, не церемонясь, глотнул коньяк из бутылки.

— Какой смысл у этой подставы?

— Судите сами, — поправила маленький галстук телохранительница, — встреча в Питере отменена. Многие знают об этом. Вы приезжаете домой и видите телохранителя в постели со своей женой. Ваша реакция?

— Он покойник! — отрезал Рокот. — Может, не прямо здесь и сейчас, но он — покойник! Надо четко знать свое место и не пытаться ухватить Бога за бороду. В этом смысл бытия.

— Как скажете, — кивнула Алла. — Покойник так покойник. А вдруг вся эта затея для того и создавалась, чтобы вы убили его? Может, на улице уже ждет следственная группа с видеокамерой и нас возьмут в тот момент, когда мы будем выносить тело? Естественно, дело это вы урегулируете. Но не сразу. А резонанс получится большой. Да и пресса постарается.

— И о кресле министра безопасности можно будет забыть, — подытожил Рокот.

— Именно, — расплылась в улыбке Алла, словно цирковая собачка, ожидающая подачку за исполненный трюк.

— Что ж, голова у тебя работает, — заметил Рокот. — Жаль, что в свое время я встретил не тебя, а эту курву.

Я сплюнул остатки крови изо рта и засмеялся.

— Что с тобой, парень? — удивленно спросил Рокот. — Театр задумал устроить? Разжалобить меня хочешь? Зря стараешься. Я своих решений не меняю.

— Знаю, — ухмыльнулся я, — поэтому и смеюсь.

Он снова встал с кресла и подошел ко мне.

— Мне не нравится твоя веселость. Я ее не понимаю. А когда я что-то не понимаю, то очень сержусь. За полгода работы на меня ты должен был это уяснить. Поэтому выкладывай в ритме вальса, что у тебя есть. В таком случае умрешь легко и быстро.

— Алла — дура, — начал я, — но кое-что она ухватила. Подстава действительно имеет место. И о кресле министра безопасности ты можешь забыть.

Рокот наклонился и схватил меня пальцами за подбородок.

— Говори быстрее! Ты не на сцене…

— Думаешь, ты победитель, да? — выдержал я его взгляд. — Думаешь, и на этот раз тебе все сойдет с рук? Ошибаешься! Меня послали, чтобы я убил тебя. И я сделал это! Уже сделал это…

— Не понимаю! — Его глаза побелели от ненависти.

— Я болен СПИДом. И с женой твоей сплю уже два месяца. Ты ведь не пользуешься презервативами, верно?

Рокот выпустил мой подбородок из своей ладони и ошеломленный встал. Я заметил, как подрагивают его руки.

— Так, что-то намечается! — раздался в моей голове голос Свина. — У него в ауре происходят изменения. Он плывет!

Я вглядывался в лицо Рокота. Он действительно плыл. «Плыть» на нашем жаргоне означало терять веру. Когда все твои установки, все твои убеждения оказываются бессильны перед свершившимся фактом и стекают, подобно воде из бачка унитаза, в дурно пахнущее ничто. Картина не из легких. Потеря веры, может быть, самое тягостное зрелище на земле. Но я знал Рокота, знал его жизнь и потому не сочувствовал. Ни капли. Ни йоты. Его вера стоила того, чтобы ее потерять.

Он верил, что непобедим. Он просыпался каждое утро с радостной улыбкой и делал то, что считал нужным, совершенно не заботясь о том, как его действия отзовутся в судьбах других людей. И он чувствовал себя под защитой, не задумываясь, откуда эта защита происходит. Но вот произошла досадная оплошность, которую он просмотрел. Два маленьких человека, которых он презирал и едва ли относился к ним иначе, чем к мебели, обыграли его по всем статьям. Он не думал о том, правда ли это. Он не жалел Вику, которая, если верить моим словам, тоже была заражена. Он думал только о том, что оказался смешон и жалок. Что он проиграл. И это осознание поражения делало его открытым для справедливого возмездия.

Рокот схватил бутылку и ударил ее о стену. Остатки коньяка хлынули на дорогой паркет. В руке у Большого Босса заблестела, переливаясь при свете ночной иллюминации из окна, шипастая розочка.

— Кто тебя послал? — спросил Рокот, приставив острые края стекла к моему горлу.

С него уже слетел весь лоск респектабельного джентльмена. Передо мной стоял дикий невежественный варвар, одержимый лишь жаждой мести. И это радовало мое сердце, потому что мстящий человек всегда находится в проигрыше. Ибо месть не дается жаждущим ее.

— Сам не догадываешься? — Я инстинктивно отклонился от режущей кромки стекла.

— Неужели Васильченко? — сузились его глаза.

Я неопределенно пожал плечами. Васильченко, разумеется, тут был ни при чем. Сам способ мести я вычитал в какой-то желтой газетенке, из тех, что внимательно изучал по вечерам Свин. Но открывать карты пока не собирался.

Рокот в сердцах бросил горлышко бутылки в панорамное окно. Раздался звон стекла. В комнату ворвался холодный ночной ветер. Всхлипы Виктории стали гораздо громче. Большой Босс ходил по комнате, грозя кулаком невидимому врагу.

— Тварь! Ах, тварь… Нашел-таки способ! Ну ничего, я до тебя еще доберусь! Ты у меня попляшешь, стратег долбаный…

Телохранители безучастно наблюдали за происходящим. Ветер дул все сильнее и сильнее, и я первый раз за вечер обеспокоился своим здоровьем. Так, не ровен час, и воспаление легких можно подхватить. Вот ведь ирония судьбы — ехать в Испанию с носовым платком в руке…

— Клиент готов, — торжествующе провозгласил в моей голове Свин. — Он впустил в себя страх и горечь. Теперь правосудие найдет его. Можно вызывать милицию.

— Боюсь, что до милиции дело не дойдет, — мысленно ответил я.

— Почему?

— Она в комнате, — сказал я вслух и закрыл глаза.

Она действительно была в комнате. Маленькая фигура в бордовом балахоне, вроде тех, что носят послушники в католических монастырях. Талия подпоясана простой белой веревкой. Капюшон низко опущен, так что лица не видно совсем. Впрочем, Ее лица не видел никто. Никто и никогда.

— Что за бред ты несешь? — наклонился ко мне Рокот. — Кто в комнате?

Я еще раз посмотрел на маленькую фигуру в бордовом балахоне. Я видел Ее довольно часто. Но так и не смог спокойно воспринимать Ее присутствие. Теперь мне стало по-настоящему холодно. Холодно и тоскливо. Никогда нельзя быть уверенным, кого Она заберет на этот раз.

— Так кто в комнате? — повторил свой вопрос Рокот. — Кто и где?

Я взялся за его рукав и показал за спины телохранителей.

— Ну и что? Кто там?

— Смерть, — ответил я и опустил глаза. Встретиться со взглядом из глубины темного капюшона было выше моих сил. Даже Свин боялся Смерти. Что уж говорить обо мне…

Рокот выпрямился и нервно расхохотался:

— Ты слышишь, Алла?! Этот придурок видит смерть за твоими плечами…

Телохранительница улыбнулась в ответ. Я отметил, что выражение цирковой собачки исчезло с ее лица. Близкое присутствие Смерти всегда преображает людей, даже если они и не осознают полностью того, что происходит.

— Самое смешное, Босс, — сказала Алла, — что Гаврила, в общем-то, прав…

В следующее мгновение в ее руке оказался пистолет. Охрана Рокота пользовалась нормальным оружием. Хотя и здесь не без вычурностей: более практичному, но некрасивому и неблестящему «глоку» предпочли хищный профиль «беретты».

— Что ты такое говоришь, Аллочка? — осипшим голосом спросил Рокот. — Почему он прав?

— Потому твоя смерть действительно в моих руках, — ответила телохранительница и нажала на курок.

Выстрел прозвучал довольно глухо. Это когда смотришь боевик со всякими там сабвуферами и усилителями от «ямаха» выстрелы резонируют в комнате, как эхо на вершинах Альп. А в реальности звук выстрела глухой и тихий. Словно хлопнули по надутому воздухом полиэтиленовому пакету.