вышивкой и без, придётся решительно выйти из дворца с мешком, полным барахла, и решительно направиться куда глаза глядят. Может, сразу решительно позвать Кощея — надо было всё-таки уточнить, как это делается. Кощей, если и появится, то посмеётся над Никитой, как и все остальные, и тогда можно будет продолжить решительно идти. Куда?.. Не важно. Главное — от дворца. Там ему точно места больше не будет.
От безрадостных мыслей Никиту отвлёк стук в дверь. Он открыл — никого.
— Пусти, Никита Михеевич!
— Ульяна, ты? — спросил Никита, отступая.
— Нет, Кощей, — язвительно сообщил женский голос. — Ой, прости!
Никита закрыл дверь, а Ульяна, стащив с головы переливающийся рыбьей чешуёй платок, приглаживала растрепавшуюся смоляную косу.
— Не смотри, дай приведу себя в порядок.
Она сунула волшебный платок в карман передника, одновременно выудила другой рукой обыкновенный платок, жёлто-зелёный, в одуванчиках и подсолнухах.
— Нехорошо, Ульяна, зачем пришла! — опустил голову Никита.
— Мне Святозар Михеевич рассказал.
Никита кисло кивнул и поднял голову. Ульяна уже прикрыла волосы платком и чинно сидела на стуле, опустив взгляд чёрных глаз и положив руки на огромный круглый живот — ни дать ни взять луна! Не положено ей у всех на виду разгуливать, вдруг кто косо посмотрит, ребёночек слабый родится. Только платок-невидимка её и спасает. А что было бы, если бы проведала Искра Святозаровна, подумать страшно!
Никита знал, что у Ульяны есть пара-тройка завороженных вещиц, а остального она добивается только смекалкой и обаянием. Но какой покладистой и почтительной невестка ни была — Искре всегда было мало.
Сколько бы ни было в сердце Искры Святозаровны любви, она не распространялась на жену старшего сына. Она даже не пыталась, как со свекровью, найти что-то общее с невесткой. Иногда в сердцах говорила, что лучше бы Кощей Ульяну забрал, а не младшую, Варвару. Эта, в сердцах говорила пылающая Искра, и самого Кощея бы переколдовала. Впрочем, про Варвару в царствах, ныне подружившихся и породнившихся, старались не вспоминать.
— К Кощею никак не попасть, — сказала девушка. — И от него не возвращаются.
Никита недоверчиво хмыкнул.
— Муж-то твой вернулся!
— Пообещай, что молчать будешь, — нахмурилась Ульяна.
— Что?!
— Пообещай!
— Обещаю, — удивлённо ответил Никита.
— Ушёл Святозар учиться воинским премудростям и чарам. Но Кощей чарам только девиц учит.
— А ты откуда знаешь?
— Не важно. Святозар Михеевич воевать-то не хотел, особенно с соседями. И Кощей ему предложил другой путь.
— Кощею-то зачем? Он войной дышит…
— Ничего-то ты не знаешь! — огрызнулась Ульяна. — Ой, прости. Чем он там дышит, не имеет значения. Когда Кощей Святозара отпустил, то на пути домой тот меня вроде как случайно в поле повстречал. Мы всё с ним обговорили. Сошлись на том, что войны точно никто не желает, а с остальным разберёмся…
— А как же ваша любовь? Про которую песни поют?.. — удивлённо спросил Никита.
— Любовь потом приходит, Никита Михеевич. А с каждым ребёночком ещё ширится, — улыбнулась Ульяна, поглаживая живот. — Может, и тебе стоит к невестам из Яви присмотреться, прежде чем в пограничье с Навью отправиться?
— Поздно, Ульяна Тихомировна. Откажусь — все надо мной ещё пуще смеяться будут, — ответил Никита. — Да и не хочу я… Скучные они!
— Думаешь, с кощеевыми невестами веселее? — усмехнулась Ульяна. — Посмотрю я на тебя потом, когда ты постарше станешь! Впрочем, хватит переливать из пустого в порожнее. Решился?
— Неужели поможешь? Как?! — от волнения Никите захотелось прыгать и бегать по комнате, но он сдержался, чтобы Ульяна не утвердилась ещё больше в мнении о его ребячестве.
— Я же сестру провожала, глупый. Ой, прости, Никита Михеевич! В общем-то, и не провожала… Бежала в слезах за кощеевым конём и кричала, пока силы были… Так что направление укажу. А ещё сказки внимательно слушала. Помнишь, камень на перекрёстке трёх дорог?
Никита помотал головой.
— Тебе-то небось няньки рассказывали, но ты не слушал.
— Я сказок уж дюжину лет не слышал! — возмутился Никита.
— Вот и зря! — заявила Ульяна. — Тогда слушай теперь… Скачет по полям Владимир Книголюб. Сильный как медведь, смелый как птица хищная, умный как лиса. Конь его — с гору размером. За спиной — сума походная, что пещера тёмная. В суме — перо вороново, свиток белоснежный и кошель с секретиком. И книги, настоящие, в толстых обложках, от корешка до корешка разными письменами исписаны. Видит Владимир Книголюб — лес, а у леса плоский камень.
— Вспомнил! — воскликнул Никита. — Направо пойдёшь — коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь — себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь — и себя, и коня потеряешь.
— Куда отправился Владимир?
— Прямо, потому что конь ему как друг, они порознь не смогли бы жить — так лучше вместе сгинуть. Я вспомнил, может, не надо всю сказку? — взмолился Никита. — Да и тебя хватятся.
— Твоя правда… Тогда покороче. Пересекает Владимир три молочные реки и встречает кощеевых сестёр. У первой оставляет коня, второй книги отдаёт, а у третьей сестры память теряет. После этого попадает Владимир в Кощеево царство, и с собой у него только перо, свиток и кошель. Владимир вытаскивает из кошеля с секретиком три яблока. А кошель-то зачарованный и теперь пустой, а ему обязательно нужно быть полным. Вытягивает кошель из Кощея новый секретик, и обманутый Кощей теперь незваного гостя из своего царства выпускать отказывается. Живёт Владимир Книголюб у Кощея, от скуки книгу пишет обо всём, что увидел и услышал. И тут приходит к Кощею девушка, говорит: ты моего отца отпусти, а я у тебя останусь. Кощей так и поступил. А Владимир-то и не помнит дочь — поэтому, не заботясь о её судьбе, обманом забирает с собой книгу с секретом Кощея. С тех пор тот забирает девушек, а если юноша умудрится пробраться в его царство — там и сгинет.
— И какое знание я должен из этого выудить? — серьёзно спросил Никита.
— Выудить ты должен указания и предостережения, конечно, — фыркнула Ульяна и тут же смутилась и покраснела. — Прости! От плакучей ивы пойдёшь по дороге из белых цветов…
— Я там только вчера был, не видел никаких цветов! — перебил Никита девушку.
Ульяна вынула из кармана передника полузакрытый белый цветок с острыми лепестками.
— Горецвет… — прошептал Никита. — Откуда он у тебя?
— С проводов Варвариных. Они не вянут. У меня ещё много, — уж очень легко произнесла Ульяна.
Никита молча протянул ладонь. Цветок был холодный и как будто забирал тепло с кожи.
— Брось под ивой с той стороны, откуда солнце каждый день бежит, и память о дороге из горецвета проявится. Приведёт тебя к плоскому камню с письменами. От камня
