Ярость истории возникает не на пустом месте. Это неизбежная часть процесса развития сложных систем.
Более того, если вы хотите увидеть ее воочию, вы всегда можете это прочувствовать сами. На личном опыте.
Только не «пытайтесь повторить это в реальной жизни», как это теперь часто пишут в рекламе. Попытайтесь это просто представить.
Вы когда-нибудь ехали на машине, у которой педаль газа вдавлена в самый пол?
Проблема управления чем-то на подобных режимах, при регуляторе «газа» почти на упоре, проста и понятна. Машина (реактор, усилитель, паровоз, мировая экономика, да что угодно – вообще любой объект регулирования) уже и без учета вашего управляющего воздействия находится в каком-то странном, необычном режиме. Даже если основные параметры системы в норме, то что-то уже/еще близко к упору.
Можете представить себе поездку с такой вдавленной педалью газа по скользкой дороге после грозы? Ну и на лысой резине, чтобы окончательно обеспокоить нашу мысленную ситуацию. Все в порядке, мотор ревет – и вдруг оказывается, что даже ваше обычное нажатие на тормоз перед поворотом приводит к (сюрприз, сюрприз!) полной блокировке всех колес, входу в этот поворот юзом и к выходу вашего пепелаца прямиком в придорожную канаву.
Вот и бьются в таких ситуациях самолеты со всеми экипажами и пассажирами, ВНЕЗАПНО срываясь в штопор (хотя только что летело, ну и подумаешь, что как-то медленно и под большим углом к потоку), взрываются ядерные реакторы, разваливаются энергосистемы Москвы и Нью-Йорка или обрушиваются незыблемо стоявшие веками Мировые Империи.
Post hoc, ergo propter hoc – После этого, следовательно, вследствие этого.
Да, кстати, про пресловутый современный «мировой кризис» все то же самое. Если реактор, самолет или экономика начинают неадекватно, сильно и резко реагировать на воздействия, то надо ждать беды. Особенно же весело, когда «хотели как лучше, а получается как всегда». Жмем на газ, а педаль уже на упоре, ехать быстрее не получается, давим на тормоз, а резина-то лысая – и «о, привет, канава!».
Такая ситуация возникает именно в критические, переломные моменты истории. И, что интересно, такие переломные моменты почему-то следуют в аккурат за уверенными, спокойными и сытыми временами. Диалектика.
И хоть оно как будто бы еще и держится, и «конец истории» с нами, и наше «сегодня» уютно и понятно, и вроде все оно ползет в нужном направлении и даже воссияние продолжается дальше и даже неубывающими темпами, но это уже первейший признак того, что белый пушной зверь бродит где-то рядом.
Он еще не пришел, но в любой момент, от неосторожного нажатия какой-то кнопки или чиха пролетающего рядом воробья рвется тонкая жесть корпуса реактора и рушится карточный домик энергоблока. Хотя вчера это еще была нержавеющая сталь и высокопрочный бетон. Ну – или с шипением испаряется мелкий и незначительный триллиончик-другой баксов из запасов, какое-то островное государство объявляет дефолт и революцию, а призрачная тень голода вдруг начинает маячить у нас на заднем дворе, где вы вчера растили лютики, при том что неделю назад вы еще вроде бы слышали о «зеленых ростках», которые куда-то уверенно пробивались. И тогда как бы «вдруг» на свободу разом вырываются силы и воздействия, для которых это все, это наше удобное «сегодня» так – тьфу и растереть, и уже никакое не препятствие для пробивания прямой и накатанной дороги в Адъ.
В этой книге мы рассмотрим вопрос развития истории и таких глобальных мировых кризисов с необычной, энергетически-негэнтропийной стороны. Не пугайтесь второго, незнакомого и непонятного многим слова «негэнтропия» (негативная энтропия) – это, на самом деле, не более чем внутренняя упорядоченность какой-либо сложной структуры. Поэтому, для удобства понимания, мы и будем говорить в книге о порядке и об упорядоченных структурах, которые призваны помочь человеку использовать энергию себе во благо, а не во вред. Поэтому, да простят меня лысеющие и бородатые физики-ядерщики преклонных годов, постараемся написать книгу интересной и для «блондинок», и для детей среднего школьного возраста. С минимумом терминов.
«Порядок» – это совокупность всех жизненно важных структур общества: науки, образования, культуры, технологии, техники или религии; возможность той или иной цивилизации противостоять разрушительным внешним воздействиям со стороны природы, конкурирующих цивилизаций и опасностей. Ну и «бомб замедленного действия», заложенных в самой цивилизации: лени, праздности или неприятии чего-либо нового.
Ну и, конечно же, внутренняя структура или порядок для человеческого общества в рамках данной книги всегда подразумевается в двух ипостасях. Одна из них – это «мертвая», чисто техническая оболочка цивилизации, которая часто становится потом добычей археологов и дешифраторов иероглифов, а другая представлена «живой» материей – технологической, информационной, биологической и социальной наполненностью технических и физических структур цивилизации. Обе эти ипостаси человеческого развития идут в нашей общей истории рука об руку – большая упорядоченность «мертвой» материи позволяет лучше жить материи «живой» (нам с вами), а живая материя вновь создает вокруг себя порядок в материи мертвой.
Почему же возникло такое странное название для такой хорошей вещи? Почему «негативная энтропия» символизирует собой порядок и развитие? Да так исторически сложилось.
Изначально физики придумали для себя «энтропию» – меру беспорядка в системе. Такие вот извращенцы, эти ваши физики, – изучают беспорядок, вместо того чтобы вначале разобраться с порядком. Ну а когда в итоге физикам пришлось описывать упорядоченность чего-либо, возникшего из беспорядка и хаоса, им понадобилось слово-антоним. Слово пришлось делать на основании уже хорошо знакомой физикам «энтропии» – вот и получился такой неблагозвучный и непонятный уродец.
В целом же, на обывательском уровне восприятия, негэнтропия – это порядок, а энтропия – это хаос. Надеюсь, так запомнится.
Ну и, конечно, в книге всегда будут запоминающиеся иллюстрации. Ведь сложные явления и модели всегда лучше сопровождать иллюстрациями и примерами. Поэтому примеров – и исторических, и географических, и социальных – у нас в книге будет достаточно.
Поэтому мы много раз в книге будем говорить и о каменных зубилах, и о луках, и о лошадях, и об угле и паре, и о нефти, и об уране, и о синтезе легких ядер, но суть рассказа всегда будет одна и та же.
[5]
Мы будем говорить о развитии упорядоченности человеческих обществ и об использовании этого порядка для контроля и управления потоками энергии.
Впервые в научной мысли вопросы соответствия поступательного развития общества и поддерживающей его инфраструктуры (суть того самого воплощенного порядка) были освещены Арнольдом Тойнби в его классической работе «Постижение истории».
Арнольд Джозеф Тойнби. Вызов и ответ
Им же впервые была отмечена ситуация, что часто крах такой инфраструктуры, раз за разом происходивший как раз после периода «вечного мира» или «тотального спокойствия», неизбежно вызывал последующую деструкцию любых, казалось бы, идеально уравновешенных и сложных сообществ.
Тойнби впервые поставил в своем исследовании простой, но важный вопрос: «А нужны ли вообще благоприятные природные условия для возникновения цивилизации?».
И дал на него парадоксальный по своей сути ответ: «Нет, благоприятные условия жизни не способствуют ни возникновению, ни развитию цивилизаций».
Конечно, в глубокой древности люди с далекими от совершенства орудиями труда сильно зависели от окружающей их среды. Если среда создавала людям слишком большие препятствия, то это катастрофически замедляло их развитие. Многие людские популяции, оказавшиеся на обочине мира, так и не смогли подняться даже до уровня примитивных государств. Однако столь же пагубными оказывались для развития общества и условия «устроенного сегодня», которые время от времени ненадолго возникали в истории нашего вида.
Такие различные случаи эволюции человеческих обществ рассматривает в своей книге «Ружья, микробы и сталь» известный популяризатор истории развития цивилизаций, современный американский ученый Джаред Даймонд.
Он, проведя исследования истории различных островов Океании, заключил, что цивилизационные успехи изолированных обществ на этих островах находились в прямом соответствии с доступными им физическими ресурсами.
На южных, самых суровых, островах Океании могло возникнуть только общество охотников и собирателей, на более крупных островах центральной Океании зародилось примитивное земледелие, а наиболее успешные и богатые острова (Новая Зеландия и Гавайи) даже могли поддерживать простейшие протогосударства на своих цивилизационных «шести сотках земли».
