Вынь рыбу на сушу или помести человека под воду, и, несмотря на всю утонченность их внутренней структуры, внезапно вся тонко настроенная система их внутренней упорядоченности станет замкнутой. Нет кислорода для дыхания, жабры ли высохли, или легкие наполнились водой – и все, «конец абзаца», никакие сложно настроенные процессы дыхания и кровообращения положение дел уже не спасут. Счет жизни, начиная с этого момента, для такого организма идет уже не на года, а на минуты. Дездемона умрет под подушкой мавра, как бы красиво она ни уложила прическу, накрасила губы и навела стрелки еще утром.
Исчез бензин на бензоколонке и ток в розетке? Ты думаешь о том, почему пропал твой Wi-Fi и как тебе зайти на твою страничку во «ФБ-контактике»? Хочешь все же поставить свой «лайк» той недавней глупой новости о глобальном энергетическом кризисе? Поверь мне, это теперь не самое главное…
Социальное время, в силу масштабности вовлеченных в него структур, гораздо более инертно и спокойно. Социумы живут столетиями и тысячелетиями, а не минутами. Но иногда процессы, происходящие во внешнем мире, вдруг резко меняют свое направление, и старый социум, привыкший, как рыба к воде, к старым условиям среды, внезапно оказывается с «высохшими жабрами» и с тотальным «недостатком кислорода» в своей уютной внутренней среде. Ну и «Фконтактик» не работает. Ужас.
Исходя из вышеперечисленного, вопрос пика дешевой энергии в современном мире будет одной из главных тем этой книги. Как и связанный с ним вопрос перестройки структуры социума и его экономического блока. «Пик энергии» – эта подушка мавра, которой он душит Дездемону. Ну или скорее Дездемона сама себя душит подушкой – отсутствием дешевой энергии. Потому что никакого мавра у нас нет. Мавр – это тоже мы с вами.
И вопрос таких вот кризисов и внутренних перестроек сложных систем в ответ на кризис и отличает современный подход к цивилизации и ее развитию от идеалистического подхода «постоянного прогресса», который есть у Вернадского.
Первым автором концепции таких «неживых, но живых» систем, кратко описанных выше, является русский ученый Илья Романович Пригожин. Пригожин ввел в термодинамику определение диссипативной структуры (о, снова термин!) – открытой системы, которая живет вдали от своего термодинамического равновесия с окружающей средой, постоянно «паразитируя» на внешнем потоке энергии и сбрасывая свою энтропию в окружающую среду во все ускоряющемся темпе. В рамках этой книги мы будем называть диссипативную структуру, как и договорились, упорядоченной. В общем-то, одно и то же понятие. Да и детям, и лирикам будет проще.
Упорядоченная структура, если смотреть на нее в отдельности, нарушает Второе начало термодинамики. Однако делает она это без прямого нарушения самого Второго начала. Она перекачивает хаос наружу, забирая долю порядка у других структур. Если вы съели курицу за завтраком, а потом выдали нагрузку в канализационную систему города, то вы именно так и поступили: забрали энергию и упорядоченность у вкусной курицы и отдали ее в весьма неаппетитном виде в окружающую среду. Причем с этим процессом связана еще одна важная абстракция, которая называется очень интересно: «Бег Красной Королевы».
Илья Пригожин. Именно он ответил на вопрос, куда бежит Красная Королева
Сюжет «Бега Красной Королевы», который наиболее точно описывает поведение любой упорядоченной структуры «по Пригожину», впервые в аллегорической форме привел в своей классической сказке «Алиса в Зазеркалье» английский математик Льюис Кэррол:
– У нас, – сказала Алиса, с трудом переводя дух, – когда долго бежишь со всех ног, непременно попадешь в другое место!
– Какая медлительная страна! – вскричала Королева. – Ну а здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же самом месте!
Именно так ведут себя упорядоченные структуры Пригожина – постоянно, день за днем они собирают, утилизируют и рассеивают энергию, при этом как бы «оставаясь на том же самом месте». Однако на деле, в отличие от Красной Королевы Кэррола и Бессмертных Каттнера, настоящие упорядоченные структуры еще и всегда «идут вперед». Ведь остановка для них – это смерть. Велосипед цивилизации, даже став товарным поездом, все равно рискует упасть на бок, если хотя бы на секунду остановится.
Именно в парадоксальность поведения упорядоченных структур и уперся в свое время «отец термодинамики» Людвиг Больцман, который в конце своей жизни пытался бросать напрямую мостик от идеального газа и его энтропии к биологии и термодинамике неравновесных упорядоченных структур. Именно Больцман предложил это корявое слово – «негэнтропия», как противоположность введенной им в физику энтропии, то есть хаоса.
[10]
Великий Больцман, впервые описавший термодинамику статистически, пришел к противоречию – все живое на протяжении всей своей жизни всячески пытается уменьшить свою энтропию, свой внутренний, личный хаос. То есть живое – это не идеальный газ, который стремится к состоянию с максимальным хаосом и максимальной вероятностью; все живое, наоборот, движется в сторону все менее и менее вероятных, все более и более искусственных термодинамических состояний. Все живое создает порядок внутри себя, порождая все более сложные и все более невероятные структуры. Однако догадаться о негэнтропии и упорядоченных неравновесных структурах Больцман не сумел – это сделал позже только Пригожин. И оказалось, что цивилизации не только «живые, но неживые», но они еще и «невероятные вероятные».
Исследования Пригожина по упорядоченным неравновесным структурам вначале касались чисто химических и физических систем, но в дальнейшем он показал, что существует очень широкий класс неравновесных систем, которые тоже являются упорядоченными. Эти системы, оказалось, при определенных условиях могут поглощать вещество и энергию из окружающего пространства и сбрасывать в среду «отходы», за счет чего могут поддерживать свою структуру, а при определенных условиях – и совершать качественный прыжок к усложнению. Казалось бы – какой-нибудь химический раствор, а ведет себя как живое существо!
При этом качественному прыжку с усложнением структуры обычно предшествует общий кризис структуры, который буквально ставит ее на грань выживания. «Победи или сдохни!» – это обычное состояние упорядоченной структуры в момент ее прыжка.
Красная Королева, этот символ жизни любой сложной упорядоченной структуры, любой развитой цивилизации, не только бежит вперед, но и иногда внезапно прыгает вперед и вверх, на качественно другой уровень. Именно в момент возможности такого прыжка и довелось жить нам с вами. И лишь от нас зависит, куда и как мы прыгнем. Ведь наше время – это время очередного кризиса. И суть кризиса, понятное дело, отнюдь не в биржевых индексах. Суть современного кризиса, как и много раз до этого, в кризисе энергии и в кризисе построенной для утилизации этой энергии упорядоченной структуры.
Кстати, именно через выводы теорий Пригожина можно четко определить, чего стоит та или иная цивилизация. Это истинный «гамбургский счет» любой цивилизации, ее настоящая историческая роль. В нашей общей истории именно цивилизации, которые делали такие резкие прыжки вверх, создавали новое прочтение старого мира, попадали раз за разом «из грязи в князи», ну и заодно давали материал для школьных учебников по всем дисциплинам.
И если сам Пригожин предпочитал скорее оставаться на более привычном ему физико-химическом поле, хотя и высказывался в конце жизни, что его теория упорядоченных структур «неизбежно входит в тесную аналогию и с социальными явлениями, и даже с историей», то уже в 1990-е годы независимая дискуссия о применимости неравновесной термодинамики к вопросам социальной истории и теории развития цивилизаций пошла в полную силу.
И здесь мы подходим к новейшим работам по динамике и логике истории.
Канадский ученый Томас Гомер-Диксон в 2006 году опубликовал работу «Верхняя сторона падения» (The Upside of Down), в которой он четко увязал роль энергии и внутренней структуры в успехе того или иного социального организма, того или иного исторического цивилизационного гегемона. Тех самых «князей из грязи», которые когда-то «прыгнули вверх» при первой удобной представившейся им возможности.
Такой неравновесный, энергетически упорядоченный подход к человеческому обществу и задает совершенно иное прочтение истории, нежели стандартные формационные теории «пещеры-рабы-крестьяне-рабочие-коммунизм», поскольку напрямую увязывает гуманитарные концепции с весомой плотью и кровью физической экономики и физических законов, которые действуют не только на человеческие общества, но и на живую материю в целом.
