Глава 4. Июль. Албания
Какие на хрен: «+ 5 к репутации»?! Что за беспредел-то?!
«В данный момент ваша репутация составляет 5 пунктов. Значение репутации положительное»…
Ой, мля!
Да вы что — совсем оборзели, твари внеземные!? Суки! Ур-роды межпланетные!
Наверное, глаза у меня сейчас реально бешеные…
Это же сколько я её выстрадывать буду, хотя бы для открытия накопителя?
Ох, похоже, просохатил я свое счастье! В ноль и навсегда! Таких подарков с достижениями и бонусами, как в первые дни — больше не будет. Все разобрали! Ну а я, как пьяный лох в казино — все свое состояние за пару часов профукал!
Ну а нынче похмелье подступило…
— Чего не так, командор?
Тень Шептуна, зависшего рядом, падает на моё яростно пылающее лицо.
— Да пи. дец, брат! Целых плюс пять к репе выхватил! Оцени масштаб! Такими темпами…
— Ну и чего теперь? Мне столько же накинули. Да и всем остальным тоже явно не больше. Не психуй, Егорий. Что-нибудь, да сложится — ты ж парень фартовый! Может уже вон за той горой тебя твоя удача дожидается.
— Ага! Все глаза выплакала! — досадливая злость, смешанная с растерянностью, не отпускает, — Ладно, уговорил — пойдем, заглянем за ту гору, — я кое-как все-таки справляюсь с гневом.
Накоротке перекурив, двигаемся дальше.
Через час впереди обнаружилась засада. Менталисты засекли. Правда, была она какая-то дохловатая. Всего под сотню касок. Наверное, наши преследователи в чате связались с каким-то не слишком многочисленным отрядом своих союзников или вассалов и убедили или потребовали от них притормозить беглецов. Если бы сами «охотники» послали группу в обход — явно не обошлись бы столь малым числом бойцов.
— Ну, вот о чем я и говорил! Ждут прямо на нашем пути. Если так пойдет — в следующий раз там может уже делегация посерьезнее ждать.
— Доживем — увидим. Ну, а этих-то мы раздавим.
…Если воспользоваться заезженным сравнением — мы прошли через чахлую засаду, как раскаленный нож сквозь масло. Не напрягаясь. А чего там было потеть-то?
Под первым же ударом ментальности большинство бойцов противника просто разбежалось по пологим склонам расширившегося ущелья, наконец-то выведшего нас в какую-то долину.
Немногочисленные оставшиеся вражины тоже не стали геройствовать, а тупо побросали оружие и подняли свои смуглые и давно не мытые крестьянские лапы в гору. И чего не убежали, как остальные? Даже на это духу не хватило?
Пленных резать не стали. Связали руки, да погнали гуртом. На привале допросим — узнаем, что к чему, да что тут в округе происходит.
Хоть какое-то понимание местных реалий сейчас крайне необходимо.
За засадой дорога еще более распрямилась, кустарник отступил и видимость увеличилась. Вдали показалось албанское село.
Неплохо и своевременно. Надо разжиться едой, одеждой и всем, что может оказаться полезным.
Шли-то мы сюда через портал совсем ненадолго. Можно сказать — заявились налегке. А оно — вон как вышло.
Вблизи деревни опять — то тут, то там, словно грибные шляпки из земли, торчали крыши не слишком больших бункеров.
— Что на локаторе?
— Горизонт чист, командор. — звонко рапортует Рул, — Местных немного. По домам засели. В основном с нулевой репой.
— Бабы, дети, старичье, — предполагает Валентин, — Всех боеспособных в заслон выставили.
— Хотя попадаются и любопытные кадры, — продолжает бывшая королева неадекватов, — Хоть и с небольшой, но красной репой. Где в этом захолустье её вообще заработать можно было, интересно?
Пожимаю плечами. Мне лично на это насрать. Да и сам вопрос звучит чисто риторически.
…Через полчаса входим в притаившееся, замершее в ожидании селение.
Похоже, даже здешняя скотина прочувствовала остроту момента и неустойчивость своего положения — ни одна овца даже не мекнула.
Мы не торопимся. Есть время отдохнуть и перевести дух.
После стычки в ущелье погоня остановилась.
Не думаю, что тамошние бородачи совсем потеряли к нам интерес — скорее, как и мы решили восстановить силы. Время к вечеру, а они ведь тоже не киборги.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Решаем на ночь собрать всех местных в кучу и посадить в один из бункеров. Пусть под присмотром будут. Так спокойнее. Сюрпризы надоели.
Да и поглядеть на здешних обитателей все же не помешает.
Отдаю приказ и наши бойцы радостными оккупантами разлетаются по деревеньке.
Ничего нового — все как в любые военные времена, что пять веков назад, что в отметившемся аж двумя мировыми бойнями нескучном двадцатом веке.
— Смотрите аккуратнее там. А то какой-нибудь сопляк погеройствовать решит и вилы в спину или серп под яйца вгонит, — напутствую подельников я.
Однако обошлось без ненужных эксцессов. То ли героев среди местных не нашлось, то ли бойцы были внимательны.
Уже вскоре, недавно пустая микроплощадь в центре поселка начинает заполняться появляющимися с разных сторон людьми.
И действительно — сплошь женщины, детвора, да старичье седое.
— Эй, ты! Сюда иди! — внезапно машет Рул худому и долговязому пацану лет четырнадцати.
Резко вздрогнув, тот подчиняется и двигается в нашу сторону.
— Красная репа. Целый тридцатник у щенка. — поясняет она в ответ на мой вопросительный взгляд. — Как думаешь, откуда такое счастье?
— Сейчас узнаем, — пожимая плечами, киваю я. — Вон Серб и поинтересуется.
Оскалившись во всю пасть, Вук с веселой готовностью машет гривой и нехорошо улыбаясь, остро сверкает глазами в сторону подходящего парня.
Однако до вопросов и ответов дело не доходит.
— Пошли Горан! — Рул решительно поднимается с вынесенной из какого-то дома табуретки, — Мастиф зовет. Есть на что посмотреть.
— Куда идти-то?
— Тут недалеко. В бункер, вон на том краю.
— Валя, останься здесь. Продолжайте собирать народ. Ты — за главного.
— Все слышали, кто теперь первый после бога? — картинно подбоченясь и расправив и без того широченные плечи, громко интересуется художник.
Бойцы сушат зубы.
Арвильда фыркает сиамской кошкой и решает пройтись с нами. Ну да, эта пантера-альбинос гуляет сама по себе. И горе тому, кто решит ей указывать — куда и зачем ходить!
Хотя в бою красотка-воительница исполняет любые приказы безукоризненно, четко и своевременно.
Жестом прошу Арвинда остаться здесь. На всякий случай.
Иду в кильваторе у нарочито виляющей задницей Рул. Вот ведь тоже стерва в кожаных штанах! Снова вздыхаю. Хорошо этой ведьме — у неё локатор есть. Он сам, куда надо выведет.
Миновав окраину, черная женщина сворачивает на хорошо утоптанную тропу, ведущую к трем бункерам, виднеющимся в паре сотнях метров.
Не понял!? Что-то там слишком много народа тусуется! Явно не только наши.
Из толпы выходит Мастиф и идет навстречу.
Хочет что-то сообщить не при всех? Да кто же эти люди?
Понятно, что не враги. Все спокойно — никто ни в кого железками не тычет, вон и наши бойцы общаются с ними вполне миролюбиво. Сигаретами угощают. Хм. Интересно.
Не албанцы, что ли?
А кто тогда?
— Пленники. Здешние рабы, — приблизившись, отвечает на незаданный вопрос заместитель оставшегося далеко отсюда Зимнего.
А ведь говорил мне Валера, умный человек и битый волчара: «А может ну её — эту Албанию»?!
А я…
Ладно — не до того! Позже себя попинаю.
Не успеваю открыть рот.
— Там самому все увидеть надо, Горан. — опережает Мастиф, — Только не дергайтесь. Зрелище — то еще! Хотя мы все и не такое видели, но я так, на всякий случай…
Направляясь ко входу в один из бункеров, проходим через поспешно расступающуюся толпу. Женщины, мужчины, подростки. Стариков и совсем малолеток не видно. Ну, это понятно — чего с них толку в крестьянском хозяйстве?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Изможденные, серые и костлявые лица. Многие в синяках. Глубоко запавшие глаза с чернотой под ними и каким-то больным лихорадочным блеском в глубине, которые при брошенном в их сторону прямом взгляде, быстро и привычно опускаются к земле.
