«Все спокойно. Не видят» — одними глазами отвечает он.
В группе примерно поровну землян и атрейцев с их арбалетами, прихваченными «на всякий случай». Хотя и решено работать холодным оружием, но мало ли. Напрасные потери нам совершенно не нужны.
Чем ближе к «одержимым» подбираемся, тем больше замедляется наше продвижение к ним.
Подкрадываемся уже буквально «гусиным шагом».
Пока все еще удается оставаться незамеченными.
«Еще немного», — качаю головой в ответ на вопросительный взгляд Арвильды, тихо сопящей по правой руке.
Белокурая дева снова решила охранять мое тело. А если она что-то решила — спорить бесполезно. Да и хрен с ним!
Ну, что — достаточно близко для рывка?
«Застава» по прежнему безмятежна и расслаблена. Беспечна, как мышь, даже не подозревающая, что за ближайшей кочкой уже изготовилось к броску, тускло блестящее чешуей змеиное тело.
Отсюда хорошо слышно как какой-то бес, громко чавкая, что-то жрет.
Кажется, я уже даже смердящую вонь их немытых тел чувствую.
Вот теперь — пора. Ближе незамеченными уже не подобраться.
Всегда везти не может!
Вперед!
Вскакиваем в полный рост и в несколько прыжков преодолев последние метры до цели, обрушиваемся на совершенно не ожидавших нашего появления демонов.
Все проходит быстро и буднично. Три секунды и для них в этой скорбной жизни все окончено. Вместе с самой жизнью, само собой.
На мою долю достается два безмозглых организма. Один из них — подарок от блондинки.
Арвильда только изобразила атаку, но не стала убивать ринувшегося на нее «обратившегося». Поиграла с дурачком пару секунд, пока я не освободился и не вогнал клинок в его поясницу.
— Спасибо! — хмыкаю, невольно любуясь девушкой.
— На здоровье! — рекламно блеснув ровной линией зубов, в лучших земных традициях отвечает белокурая бестия. Ой, мать моя женщина! Держите меня семеро!
Стискиваю челюсти, чтобы слюна на землю не полилась. Отворачиваюсь. За спиной раздается насмешливое и одновременно подначивающее хихиканье.
Инопланетная красотка прекрасно просекает ход моих мыслей.
Все — остынь, Егорка!
Поспешно отхожу в сторону от светловолосого соблазна.
Ну и что там с допросом пленного разумного?
У нас все получилось. Как и было задумано. Пара атрейских виртуозов клинка, специально нацеленных на него — без особых проблем разоружила и обездвижила «младшего лейтенанта». Совсем молодого, чернявого, цыганистого и щуплого парня еще не налившегося мужской основательностью.
Система молчит. Ждет пока судьба последнего из дозора будет решена? Знакомо.
— Понимаете друг друга? — интересуюсь у Вука, который ангелом смерти возвышается над сидящим на земле «командиром заставы».
— Понимаем, — почти незаметно вздохнув, косится он на меня, — Как не понять, если он тоже серб?
— Ох, мля! — вот это поворот. — Слушай, ну может тогда я с ним…
— И давно ты выучил наш язык? — интересуется друг. — Ничего. Сейчас, деление на: «свой — чужой» по-другому принципу происходит.
— Ты прав. — соглашаюсь я, как брата хлопая соплеменника по плечу, — Ну и о чем вы с ним уже успели договориться?
— Спросил, нужно ли нам тратить время, а ему терпеть боль и терять здоровье.
— А он чего?
— Говорит, что реалист.
— В смысле?
— Расскажет все что знает, не дожидаясь, пока я его на ленточки для бескозырок резать стану.
Смотри ты, как Серб по нашему нахватался!
— Да ты глянь на него, у парня очко сжалось — игла не пролезет! — хмыкает подошедший Шептун.
— А где гарантии, что он не соврет? Нагородить-то сейчас можно все, что мы захотим услышать. Вук, дружище, я все понимаю — давай мы с Мастифом попачкаемся, а ты чисто за переводчика? Или вон, ребят Арвинда попросим. Они в этом умельцы.
— А что, под ножами он врать не сможет? Я бы врал. Из принципа. Ну а какая разница? Все равно ведь, что так, что так страдать, — пожимает плечами братушка.
— И что ты предлагаешь?
— Как земляк земляку, я дам ему слово, что если парень честно все расскажет — отпущу живым. У нас это может сработать. Но тоже без гарантии, конечно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Задумываюсь.
— Только объясни, что уйти твой земеля сможет, только когда мы убедимся, что он не насвистел. А пока побудет с нами и если что-то пойдет не так — умрет в страшных муках.
— Хорошо. Это разумно, командор, — кивает Серб.
Остальные тоже соглашаются.
— Так, давай договаривайся и если он согласится — пусть поднимается и двигает с нами. Поговорить и на ходу можно.
— Арвинд, подменталь-ка малого на предмет страха и неуверенности, будь добр.
— Уже сделал, Горан, — расплываясь в широкой улыбке отвечает сын вождя атрейцев.
Ох, и смышленый парень! Весь в отца!
Нда, и как они все там сейчас? Когда албанский портал с концами схлопнулся нас поди уже похоронили?
А ну-ка стоп! Сейчас точно не стоит задумываться об этом, а то снова сопли потекут!
Вздыхаю и переключаюсь на наши проблемы.
— Он готов сотрудничать, — Серб помогает «обратившемуся» земляку подняться с земли.
— Тогда вперед.
Допрос происходит на ходу. Ответы «младшего лейтенанта» Вук озвучивает нам сразу.
— Часть долины раньше была албанской, другая — уже Македония…
— Это пока не столь важно. — перебиваю его я, — Чат у парня есть?
— У него нет. У тех, кто повыше — имеются. Но достают недалеко. В бою польза есть, а вот для общения с теми, кто на приличном расстоянии — им не воспользуешься.
— Стоп! Когда я стал вождем безумных, мне автоматом 100 очков интеллекта накинули. И раз местные дебилы организовались — у них атаман тоже имеется. И у него такая же бонусная сотня точно быть должна. А сотня — это уже «ретранслятор».
— И что? — фыркает Рул, — И сколько на той сотне дальность связи? Ну, пусть у него даже 120 или хрен бы с ним — 150 очков имеется. Сейчас скажу, — она ненадолго задумывается. — Чуть меньше двадцати пяти километров. Если совсем точно — 24 тысячи 900 метров. Пф! — снова фыркает она.
— Ты сибирским просторными мерками-то не оперируй. Это у нас двадцать пять верст ерунда даже для собак дворовых, а здесь Европа. Тут это весьма солидное расстояние. Сколько вся эта долина от края до края будет?
— Сейчас спрошу про их командира, — кивает Серб, внимательно выслушавший бывшую психиатриню.
Вук энергично пообщался с земляком-оборотнем на своем твердом, до предела переполненном согласными звуками «српски језике» и обернувшись к нам, поведал:
— В общем, штаб-квартира главного «обратившегося» находится достаточно далеко отсюда. Он предпочитает более-менее комфортно жить в городе, а не мыкаться в палатке в чистом поле. И да — его способность «ретранслятора» сюда не дотягивается.
Рул довольно кивает. Лица остальных веселеют. Серб продолжает:
— Наш «младшой» с безумными действительно был оставлен здесь для того, чтобы отслеживать возможные передвижения со стороны жителей гор. Но в целом направление, с которого мы заявились — признано малоперспективным и потому было решено пока его активно не осваивать. Что с тех нищих деревень взять? Вот «обратившиеся» и ограничились заставой, чтобы вылавливать тех придурков, которые сами сюда сунутся. Если таковые отыщутся, конечно, — широко улыбнулся он.
— Что должны передать гонцы по нашему поводу?
На этот раз обращаться для консультации к «разумному обратившемуся» не потребовалось. Серб уже знал ответ на этот вопрос:
— Две группы около тридцати и семидесяти человек движутся вглубь долины. Встречайте и все такое.
— Сколько дуболомов выйдет против нас? Где и когда будут перехватывать?
Недолгая беседа и Вук докладывает:
— Ближайший их опорный пункт — в двадцати километрах к северо-востоку отсюда. В большом поселке. На постоянной основе там дислоцировано около двух с половиной сотен бойцов. Еще один крупный, по местным меркам, гарнизон — дальше, в тридцати пяти километрах строго на восток от нас. Там примерно столько же. — демонстрируя, что эти цифры кажутся ему смешными, Серб презрительно усмехается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
