Скрипнула дверь, послышались громкие шаги, и перед Эллин возник Рикар. Он улыбался такой улыбкой, словно они с Эллин были лучшие друзья.
— О, пташка пришла в себя, — довольно произнес он и потряс перед ее глазами каким-то свертком, — я принес кое-что. Не можешь же ты предстать перед владыкой в этих лохмотьях.
Услышав про владыку, Эллин испуганно заморгала и попыталась встать. Тщетно. Тело еще не слушалось ее.
Рикар усмехнулся.
— Вижу, тебе не терпится увидеть владыку своими глазами. Не могу препятствовать твоему желанию, — сказал он, — а потому мы отправимся к нему прямо сейчас.
Эллин смогла только выдавить испуганный писк.
— Но сначала мы тебя переоденем, — продолжил Рикар и развернул бумажный сверток.
«Нет! Нет!» — мысленно завопила Эллин. Вслух же она ничего не могла сказать, как и не могла бороться с происходящем. Она была в ярости, она хотела убить проклятущего Рикара, но сил у нее хватило лишь на то, чтобы часто моргать и издавать тихие невнятные звуки.
Похититель вытащил какое-то одеяние из тонкой ткани и склонился над девушкой. Туссен с плотоядным взглядом придвинулся ближе. Рикар прикоснулся к штанам девушки, медленно потянул и остановился.
— Туссен, — сказал он, повернувшись к подельнику, — выйди из комнаты.
— Но я хочу помочь тебе, — ответил рыжий, — и посмотреть!
— Скоро она будет принадлежать владыке. Вряд ли он обрадуется, что кто-то смотрел на нее, понимаешь?
— А как же ты? — недоверчиво спросил Туссен, но все же попятился к двери.
— Я — совсем другое дело, — спокойно ответил Рикар, — ну же, уходи, мы теряем время!
Туссен обиженно шмыгнул носом и вышел, хлопнув дверью. Рикар коротко хохотнул и, не говоря ни слова, потянулся к штанам Эллин. Девушка напряглась и зажмурилась, пытаясь представить, что она находится в другом месте. Никогда прежде ей не доводилось испытывать подобного унижения. Никогда.
Она почувствовала, как с нее медленно стянули брюки. Как же она хотела сейчас врезать этому подонку. Как много она бы отдала за это. Эллин попробовала пошевелить рукой, — бесполезно. Из-под закрытых век потекли слезы бессилия и ярости.
— Мне жаль, — услышала она голос Рикара, — что я должен раздевать тебя, пташка. Но иного выхода у меня нет.
«Есть, — с гневом подумала девушка, — ты можешь просто отпустить меня, мерзкое ты создание!»
Вслух же она смогла только промычать.
Рикар обхватил ее за талию и приподнял с кровати. Легким движением стянул с нее старую рубаху. Эллин осталась почти раздетой, если не считать коротких панталон и тугой ленты, что обтягивала ее грудь.
— Это тоже нужно снять, — неожиданно тихо сказал Рикар и потянулся к ленте. Эллин вздрогнула от отвращения и еще крепче зажмурилась.
Могла ли Эллин представить, что она, дочь виртуозного музыканта, окажется в такой унизительной ситуации? Нет. Но должен же быть выход.
Рикар раздел ее. Кожа девушки покрылась мурашками. Так противно ей еще не было.
Мужчина взял тунику, что принес, и аккуратно надел на девушку. На ноги — золотистые сандалии из мягкой кожи.
— Почти готово, — уже веселым тоном произнес он и прикоснулся к волосам Эллин. Провел по ним пятерней и слегка взъерошил, — вот, так-то лучше. Теперь, пташка, мы можем идти.
Эллин впервые за всю унизительную процедуру открыла глаза.
«Идти? Да он просто издевается надо мной!»
Рикар обвел глазами комнату и откуда-то из угла вытащил скрипку. Свободной рукой он подхватил девушку и перекинул через плечо, как мешок.
— Идем к владыке! — пробасил он и гоготнул, словно сказал нечто веселое.
Всю дорогу до замка Владыки западных земель Эллин почти ничего не соображала. То ли еще действовало то пойло, что влил в нее Рикар, то ли ужас от происходящего настолько повлиял на нее. Но, как бы там ни было, а в себя она пришла, когда оказалась стоящей в огромном зале. С двух сторон ее придерживали Туссен и Рикар. Если бы не они, она бы свалилась на пол и вряд ли бы уже поднялась. Перед глазами плыли круги, а тело покрылось мурашками от холода. Проклятая туника совсем не спасала от вечерней прохлады.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Огромный зал круглой формы был пуст. Стояла тяжелая, почти осязаемая кожей, тишина.
Послышались неторопливые, даже ленивые, шаги. Из глубины зала к ним шел лысый мужчина лет сорока. На нем был красный костюм и кольца в ушах.
Он не произнес ни слова. Но, тем не менее, было ясно, что человек он важный. Он излучал власть и высокомерие. Мужчина приблизился к девушке и с равнодушием оглядел ее с головы до ног.
— Неплохо. Она точно играет на скрипке? — лениво растягивая слова, сказал он.
— Лучшей игры я не слышал, — ответил Рикар.
Мужчина повернулся и сделал кому-то знак рукой. Из глубины зала вышел вооруженный человек. Он приблизился к Рикару и кинул ему небольшой мешок, в котором громко звякнули монеты.
Рикар прикинул мешок на вес.
— Но здесь меньше, чем мы договаривались, — произнес он.
— Мы не на рынке, — с легким презрением сказал мужчина, — приходи через неделю, если Владыка окажется доволен твоим даром, получишь все, что было обещано.
Он хлопнул в ладони, к ним подошли еще двое. Они бесцеремонно взяли девушку под руки и поволокли в глубь дворца.
Эллин с ужасом понимала, что только что произошло, и ничего не могла сделать. Она словно превратилась в немую тряпичную куклу, которую вели, переодевали, передавали друг другу, а она даже слова сказать не могла.
А скоро и вовсе погибнет. Ведь Владыка Западных земель известен на все королевство и за его пределами своими зверствами, что творит над девушками. Ни одна не уходила с его замка живой.
«Смерть будет желанной и сладкой наградой, коль в замок его попадешь», — вот так говорили о нем. Правосудие было не властно над ним. Он — Владыка, он неприкосновенен. Он — Владыка, он сам правосудие.
Он самое страшное чудовище и мучитель женщин. И она попала в его логово. Эллин тихо всхлипнула, и по ее щекам потекли слезы.
Ее приволокли в какую-то комнату. Стоял полумрак, глаза застилали слезы, и Эллин ничего не могла разглядеть. Один из стражников уложил ее на постель и неожиданно бережным жестом накрыл ее одеялом.
Второй прошептал что-то на незнакомом языке и хлопнул в ладоши. Появилась угрюмая женщина с бокалом в руке. Он взял его и протянул к губам Эллин.
— Пей, — сказал он с легким акцентом. Эллин помотала головой.
— Пей! — приказал мужчина, — это исцелит тебя. Пей!
Эллин глубоко вздохнула. Терять ей было уже нечего. Она коснулась бокала губами и сделала несколько глотков. По вкусу было похоже на молодое вино. Эллин выпила еще немного и почувствовала, как закрываются веки.
«Меня опять опоили, — сонно подумала она, — какая же я дура».
Девушка громко зевнула, а через секунду уже спала, как убитая, распластавшись на кровати.
3
Она проснулась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Девушка нехотя открыла глаза. Над ней склонилась темноволосая женщина и без зазрения совести разглядывала ее. На вид незнакомке было лет сорок, ее густые волосы были подобраны массивным золотым обручем, а голые запястья были украшены узорами.
— Кто вы? — прохрипела Эллин и приподнялась.
Женщина ничего не ответила и громко цокнула языком. Подлетели две девушки в легких платьях. У одной в руке был массивный кувшин, у второй поднос.
Темноволосая женщина вела себя с ними как хозяйка. Она сухо кивнула одной из девушек, произнесла что-то и, больше не взглянув на Эллин, вышла из комнаты.
Девушка с кувшином протерла Эллин лицо влажной тканью. Вторая поставила перед ней поднос с едой.
— Где я нахожусь? — спросила Эллин, не прикасаясь к еде, — и кто была эта женщина?
— Вы в спальне для прислуги, — сказала одна из девиц, — госпожа хотела взглянуть на вас.
Девушка потупила глаза и протянула Эллин сыр с хлебом.
— Кто твоя госпожа?
— Нам запрещено…запрещено судачить, — залепетала девица, — госпожа сама решит, когда одарить вас милостью своего имени.
