Мы очень любили собак, наша маленькая спаниель дома никогда не оставалась без игр или внимания. А теперь такое.
Половина собаки лежала по одну сторону рельсов, другая половина по другой стороне рельсов. На морде застыл оскал. Чуть поодаль мы наткнулись на другую сбитую поездом собаку. Морда ее была сплющена от сильного удара, один глаз вытек.
Наверно они дрались и увлеченные этим не заметили приближающегося поезда.
Пройдя еще немного мы спустились с насыпи и в небольшом углублении во влажной земле обнаружили пятерых маленьких щенков. Мы осторожно подошли ближе и, невероятно, щенки были без матери. Грубый хохот позади заставил нас обернуться. Ванька и предыдущая компания, разросшаяся из трех до пяти человек стояла немного поодаль. Ванька откровенно самодовольно гоготал, остальные скрывали злобные ухмылки.
– О щенки! Пробасил вдруг Ванька.
Как молния пронзило нас осознание. Если парни захотят унять свою злость на этих щенках им явно не поздоровиться. Мы даже не переглядываясь поняли друг друга. Бежать, схватить щенков и бежать. Втроем против пяти нам не справиться. Але тоже придется бежать. Выдержало бы ее больное сердце. Не подвело бы.
И мы помчались. Я прижимала к груди маленький два маленьких теплых комочка, чуть впереди была Полина тоже с двумя щенками в руках. Следом Аля с одним щенком.
Оскальзываясь на комьях осыпающейся земли мы забрались вновь на железнодорожную насыпь. Я боялась оглянуться, слыша за спиной крики и прерывистое дыхание парней. Мы летели наперерез всем путям. На нашу удачу поездов в этот момент не было. Каждые несколько секунд я оглядывалась на Алю. Только бы выдержало ее больное сердце. Аля была чуть позади меня. Цвет ее чуть смуглого лица не был синюшным, в дыхании я не слышала хрипов. Еще немного и может мы сможем остановиться.
Мы достигли последних рельсов и скатились вниз с противоположного конца насыпи. Парни остались наверху, выкрикивая обидные слова нам вслед. Но нам было все равно. Мы спасли щенков от возможной мучительной смерти. И Алино сердце выдержало бег.
Внизу по другой стороне насыпи росли чахлые кусты сирени и барышника. Ноги тонули по щиколотку в прошлогодней листве и влажной земле.
На небольшой полянке мы увидели много грязных курток и одеял. Здесь по видимому жили бездомные. Бездомные часто прикармливали бродячих собак. Они служили им защитой от холодов, позволяли почувствовать себя не столь одинокими долгими зимними вечерами. А также защитой от других компаний бездомных. Посягающих на насиженное место.
К нашему счастью бездомных не было. Десятилетним девочкам лучше было не встречаться с ними. Многие имели за плечами печальный опыт драк, даже убийств, все имели сильную алкогольную зависимость.
Мы прошли еще несколько шагов пересекая стоянку бездомных и отдаляясь от нее на несколько шагов.
Потом вырыли в мягкой земле небольшое углубление и осторожно опустили пушистые комочки туда.
Прижатым друг к другу им будет тепло даже если ночью будет прохладно. Завтра мы принесем им много еды. Вода оставалась внутри множества коричневых скукоженных временем листьев и щенки могли бы ее пить.
Главное мы спасли их, спасли от возможной смерти или мучений от рук агрессивных парней.
– Девочки возвращаемся домой, мама нас потеряла наверно. Аля была немного нервной. Действительно уже несколько часов прошло с того момента когда мы покинули дом. Мама наверно очень беспокоилась.
И как следствие по возвращению можно было получить хорошую взбучку.
Ускоренным шагом, прислушиваясь не щелкают ли провода над головами шли мы в сторону дома.
К нашей удаче мама была занята готовкой и не заметила пара часов промелькнула незаметно. В день папиной получки мама могла позволить себе купить мяса, молока, сыра и сделать одно из вкуснейших башкирских блюд.
Утром прозвенел телефон и мама позвала меня. Краем глаза я уловила как лицо Али на мгновение становиться расстроенным
– Они хотят проводить время с тобой. Говорили ее глаза
– Аля, пожалуйста, разговаривай с ними, шути, ты же прекрасный человек. Только покажи это.
Хотела ответить я.
Долгих восемь лет прошло с тех пор. Мы закончили школу, я получила свою первую работу в салоне сотовой связи, Аля еще находилась в поисках занятия по душе и проводила много времени дома рисуя. Мы уже не гуляем вместе во дворе и у нас разные подруги. С первой моей заработной платы я купила ей новенький сотовый телефон. Один из лучших в моем салоне. Потому что мы сестры и потому что мы всегда вместе.
Нат
а
Это было ужасно. Казалось вся любовь и внимание родителей принадлежали только ей. Ты уже большая, ты справишься, Ната маленькая, слышала я достаточно часто. Ей улыбались на семейных праздниках, ее качали на руках, папа брал ее на плечи и катал по кругу в большой комнате. Когда она улыбалась и смеялась ей сейчас же улыбались в ответ. Когда она смотрела своими темно карими глазами на кого то серьезно немедленной реакцией была фраза. Какая хорошая девочка.
Не то чтобы мне тоже хотелось всего этого внимания взрослых, в нем все же сквозили нотки легкого презрения сильного к более слабому. Вроде как улыбаюсь потому что правила хорошего тона так велят и потому что я хорошо воспитан. На деле мне все равно. Губы их растягивались в улыбке а глаза лставались равнодушными.
Мне хотелось внимания отца. Он никогда не улыбался только губами. Но и в глазах его загорались искорки а от глаз расходились тоненькие лучики морщинок. Иногда эти искорки были веселые, иногда даже немного хулиганские, иногда теплые.
Эту теплю улыбку у него вызывала Ната. Ее глаза были такого же цвета как и глаза отца, карие с призеленью. И выражение их было таким же. Часто задумчивым и серьезным, но когда они улыбались или смеялись в зелено карей глубине блистали озорные искорки. Когда отец и Ната смотрели друг на друга казалось они смотрелись в зеркало.
У меня не было своей комнаты, мы делили комнату с Натой. Это было почти невыносимо. У меня было много секретов которые не хотелось делить со взрослыми. Ната находясь постоянно со мной в комнате могла бы их легко узнать. В этот год она пошла в школу и ее парта соседствовала с моей. Когда я записывала что-то мне приходилось загибать кончик тетради чтобы она не увидела что я пишу. Подарки от подруг или первые пробы косметики я тщательно прятала в стол когда Ната выходила из комнаты. Мне не хотелось чтобы как-нибудь случайно мама узнала бы что мы пользуемся уже косметикой или обмениваемся украшениями.
С одноклассниками мои отношения тоже далеко не всегда складывались хорошо. Мы разбивались на маленькие группки. По три или четыре человека. Между этими группами как правило устанавливалось жестокое соперничество. Главным образом за уважение других классов или
