Читаем без скачивания Путь к жизни - Сергей Уксус

Казалось бы, всё – скоро порядок будет восстановлен и жизнь Карсидии вернётся в привычное русло, но… Послы государств, лежащих по ту сторону Каменных Клыков и давно уже признавших нового бога главным, неожиданно потребовали от имени своих правителей не только немедленно прекратить преследование единоверцев, но и, в качестве компенсации, построить в столице большой храм, посвящённый Справедливому. В противном случае…

Внятных объяснений, что будет в противном случае, Хмурый не дождался: воевать с захребетниками невозможно, особой торговли с ними нет и не было – посольства и те добирались настолько кружным путём, что… Вот только способов испортить кому‑нибудь жизнь и без всяких войн достаточно, и потому король вспомнил о давних должниках его рода…

– Его Величество поручил мне сказать вам, господин Гельд, – закончил рассказ посланец, – что даже если вы не сможете помочь ничем, кроме совета…

– Ну почему же не смогу?! – от улыбки некроманта по коже гостя пробежали мурашки. – Смогу, юноша. Только ответьте мне на один вопрос: среди тех, кто пойдёт туда, – седая голова неопределённо качнулась в сторону, – маги будут?»

Из «Жизнеописаний Людей и Нелюдей, След Великий в Истории Мира Оставивших, составленного по Велению Неумирающего Императора». (Примечание, сделанное Его Императорским Величеством собственноручно на первом экземпляре: «Отдать кому‑нибудь с хорошим слогом. Пусть перепишет одним стилем. Читать невозможно!»)

* * *

– Гля, Драхг! Мы не первые! – молодой дварф, облачённый в мелкозвенчатую кольчугу на кожаном поддоспешнике, кожаные штаны и такие же сапоги со стальными накладками, ткнул старшего товарища локтем в бок и кивнул на закутанную в тёмный плащ фигуру, сидевшую на крыльце башни. – Тока вот чё этот‑то ждёт, а?

– То! – Драхг не поворачивая головы отвесил молодому подзатыльник. – Я те, олух, в пивной Драгх! А здесь – господин десятник! Понял, сопля?

– Да понял я, понял, – проворчал тот, почёсывая пострадавшее место, и под взглядом всё же развернувшегося к нему начальника поспешно добавил: – Господин десятник!

– А понял, так рот закрой. А то ляпнешь чего, а господин Гельд после этого цену‑то и поднимет… Кто разницу возмещать будет? А? – командир небольшого отряда, в задачу которого входило доставить хозяину башни двух преступников, а затем пригласить его для выполнения очередной очень важной работы, знал, о чём говорил. Не отличавшийся добрым нравом некромант имел дурную привычку, услышав непочтительный отзыв о себе, взвинчивать цену. И не просто взвинчивать, но и сообщать о причинах такого подорожания услуг. Совет же родов, в свою очередь, тоже имел дурную привычку – перекладывать непредвиденные расходы на виновных. И поскольку работа предстояла серьёзная, ляпнувший лишнее запросто мог угодить в кабалу к общине на год, а то и больше. – Вот то‑то!

Указав подчинённому его место, десятник задумался: странную фигуру он приметил намного раньше, ещё за четверть часа до. И готов был поклясться всеми подземными богами, что за прошедшее время фигура эта ни разу не шевельнулась. Ни плечами не повела, ни ногами не переступила. Подобная неподвижность для живых – дело из ряда вон. Значит, что получается? Неживой он, сиделец этот, что ли? С другой стороны, шли они именно что к мастеру по таким вот… созданиям. К некроманту, вполне способному сделать себе то ли стража, то ли привратника. Зачем? А кто ж его знает! Может, вместо дрына, которым старик раньше дверь в башню подпирал, когда уходил куда. А может, просто захотелось. Бывает такое у мастеров: вот ударит ему моча в голову какую‑то вещь сотворить – и всё! Не на продажу – просто так, для себя. Или вредный старик чучело это посадил, чтобы тех, кто с пустяками, отваживать? Бывают, бывают – Драхгарк таких даже среди соплеменников встречал. И не раз. Однако легче от этого не становится, потому что получается другая сложность: как объяснить тупому болвану, что твоё дело достаточно важное? А? Вот то‑то!

Вздохнув, десятник отцепил от пояса шлем, нахлобучил его на голову, и ещё раз предупредив своих, чтобы не болтали лишнего, дал команду подходить к башне. Когда до крыльца оставалось не больше десятка метров, Драхгарк остановил отряд и двинулся дальше в одиночку. Мертвец – а теперь это было ясно видно – не отреагировал никак. Даже голову свою, скрытую капюшоном плаща до самого безгубого рта, не повернул. Дварф же, подойдя к сидящему на пару шагов, замялся: следовало как‑то дать понять этому ходячему трупу, что они не просто так тут прогуливаются, а пришли к хозяину.

– Слышь, это, как тебя, башка костя… – договорить десятник не успел: неподвижный ранее стражник вдруг оказался прямо перед ним, и костлявая, обтянутая высохшей кожей рука, ухватив почтенного мастера за бороду, потянула вверх, заставляя встать на цыпочки. – Извини! Извини! – немедленно зачастил Драхгарк. – Виноват! Не со зла! Из…

Мёртвые пальцы разжались, и спустя миг покойник опять сидел на крыльце, уставившись в никуда. Только волна взбаламученного стремительным движением воздуха, бесцеремонно хлестнувшая подгорного жителя по заросшему лицу, говорила о том, что что‑то было.

Немного отдышавшись, незадачливый переговорщик снял шлем, прицепил его к поясу и, стараясь унять невольную дрожь в голосе, предпринял вторую попытку:

– Это, почтенный, ты извини. Не со зла я. Думал, неразумен ты. Не встречал таких раньше. Вот и… – сильные руки с мозолистыми лопатообразными ладонями разошлись в стороны, показывая всю меру неловкости, испытываемой их владельцем. – Тут такое дело. Мы, это, к господину Гельду пришли. К хозя… то есть, к хозяину башни. По делу. По важному.

Страж не шелохнулся, как будто и не слышал, однако полное отсутствие реакции десятника не обескуражило. «Понятное дело, – подумал он. – Все говорят, что к хозяину и что с важным делом. А потом выходит, что у него прыщ на заднице сидеть мешает. Объяснить надо. Подробно».

– Мы, почтенный, преступников привели. Вон тех, – Драхг ткнул пальцем в двоих связанных соплеменников. – Вон тот, сивый, – при этих словах один из охранников вытолкнул указанного вперёд, – он на свои поганые недоделки чужое клеймо ставил, а…

Снова порыв ветра, и не успевший даже ойкнуть изготовитель фальшивок повис на проткнувшей его грудь мёртвой руке, на глазах высыхая и превращаясь в мумию…

* * *

– И чё теперь? – десятник, успевший сходить к могилам старого Гельда и его убийцы, собрал своих и устроил импровизированный военный совет. – Старые штольни бросать, так, что ли?

Речь шла о выработках, заложенных ещё первыми переселенцами и до сих пор не истощившихся. О богатых жилах драгоценных камней, железа и серебра. О лабиринте, кормившем добрую треть подгорных жителей. И о том, что вгрызавшиеся в недра гор подземники то и дело натыкались на большие и маленькие пещеры, заселённые далеко не безобидной живностью. Оголодавшие в своих тесных мирках твари – ползающие и прыгающие, летающие и сидящие на месте – радостно приветствовали незваных гостей, потирая лапы, щупальца и сглатывая набегающую слюну. И хорошо, если, как в этот раз, слишком жадный добытчик, не прислушавшийся к данному народу дварфов чувству камня, успевал поднять тревогу. Да и то до спасительной перегородки с тяжелой дверью, отгораживающей большой участок штолен от главного коридора, четверть из шести десятков работающих добраться не смогла.

Само собой, способ борьбы с такой напастью у соплеменников Драхгарка имелся: пробиться к дыре, заделать её, а потом постепенно, шаг за шагом очистить захваченный зверьём участок. Беда была в том, что ни разу ещё такое дело не обходилось без жертв. Иногда – больших. И подгорные маги помочь в этом деле могли мало: магия земли сильна, но слишком уж нетороплива.

– Ну, так чё? – переспросил Драхгарк минут пять спустя. – Так назад и отправимся?

– Зачем так? – не выдержал измученный долгим молчанием молодой. – Зачем так‑то? Этого наймём! – и ткнул толстым, поросшим рыжими волосами пальцем в мертвеца, всё с тем же безразличием сидящего на крыльце башни.

Безмолвный страж не обратил на этот весьма неуважительный жест никакого внимания. Не потому что не увидел его, нет. Увидел. Да и разговор гостей слышал, хотя и не слушал: старый некромант вложил в своё детище достаточно большие возможности, но, что бы ни воображали визитёры, не сумел дать главного. Разума. То, что заставляло «ожившую» мумию двигаться, реагировать на оскорбления и совершать множество прочих действий, в каком‑нибудь другом мире назвали бы программой. В этом же если и было когда‑нибудь соответствующее слово, оно, как и многие другие слова, знания и вещи, затерялось в глубинах времени. Того самого времени, которого не хватило Гельду, чтобы исправить закравшиеся в тщательно составленную схему взаимодействия Сил недочёты. Отпусти Судьба магу ещё хотя бы год жизни… Пока же на каменных ступенях сидело существо, обладающее, главным образом, всего лишь задатками. Семенами, которые – возможно! – когда‑нибудь прорастут. Если будет Сила. Жизни, выпиваемые из врагов, из преступников, из тварей. Такие же, как те, что сейчас вытекали сквозь прорехи в сети заклинаний, рассеиваясь в окружающем мире и оставляя высосавшему их лишь ничтожную часть.