Правда, обязательная часть моей тактики — знать, где приземлиться хотя бы в день приезда. Чтобы не рыскать в незнакомом городе после полуночи под проливным дождем, надо иметь один-два гостиничных адреса или по меньшей мере выяснить, где в основном располагаются дешевые гостиницы.
А для этого достаточно пойти в книжный магазин и посмотреть путеводитель. Покупать его не обязательно, адреса можно запомнить и тут же записать. Правда, путеводители бывают разные, и что в одном проходит как наидешевейшее, в другом венчает пирамиду цен.
Мой излюбленный, специально рассчитанный на «рюкзачников» — американский путеводитель серии Let's go. Путеводители этой серии есть по большинству стран, посещаемых туристами, и дает подробную информацию с адресами, ценами и даже деталями гостиничного убранства. а Западе Let's go есть в каждом книжном магазине с секцией туризма, но и в Москве можно попытаться найти его или ему подобный — например, путеводитель серий Lonely planet, Le petit fute.
Пешком к развалинам Спарты
Благополучно прожив в хижине с неделю, я решил выбраться из берлоги и проехаться по Пеллопонесу. Первой точкой, куда я добрался автобусом через горный перевал, была Спарта.
Автобусы в Греции несколько дороже поезда, поездка из афплеона в Афины, например, обходится в $8, из Салоник в Афины — в $25. о автобусная сеть намного разветвленней и ходят они быстрее и чаще поездов. Билет можно купить в кассе автовокзала или прямо в автобусе у кондуктора. Только лучше переспросить у водителя, куда идет машина, таблички за стеклом часто бывают обманчивы.
К развалинам древней Спарты можно пешком дойти в северном направлении по главной улице. о сами развалины мало что говорят о былом величии города-государства, которое оспаривало власть Афин над Пелопоннесом. Сильное впечатление производят горы, крутым валом вздымающиеся над поселением. Глядя на них, начинаешь понимать, откуда черпали свой боевой и аскетичный дух древние спартанцы. Правда, я так и не уяснил, с какой именно скалы они сбрасывали своих неполноценных детей.
Преодолев автобусом еще один горный перевал, я оказался в городе Каламата, самом южном из больших городов материковой Греции. Здесь хороший пляж, чистая вода и прекрасный вид на огромную гору, вдающуюся в море. о город как-то не очень удачно спланирован: центр отделен от моря расстоянием километра в полтора, которые каждый раз надо преодолевать. А в 1986 году он был еще и основательно разрушен землетрясением. Погибло всего десять человек, но из домов были повреждены четверть. Большинство так и стоит неотремонтированными, прибавляя городу мрачности. о вот где раздолье пожить бесплатно. Однако в Каламате нашлась неплохая гостиница всего за $13, и я позволил себе основательно отмыться и отлежаться на белых простынях.
Миновав прибрежные города Кипарисия и Пиргос, которые показались мне захолустными и невыразительными, я добрался железной дорогой до порта Патры. Этот город хорош для любителей средиземноморской портовой экзотики. Днем и ночью тут кипит жизнь. Вечером поток туристов устремляется на прогулку к главному причалу. В городе неисчислимое множество мопедов — в три часа ночи они несутся под окнами с таким же бешенным треском, как и в разгар делового дня. Куда им всем надо, непонятно. Узкие улицы с нишами в первых этажах, создающими навес от жары, удваивают грохот. Ночью совершенно невозможно спать.
Мотошлемы у беззаботных греков принято во время езды держать не на голове, а продетым под локоть. И закон вроде соблюден, и голове не жарко. Только бедным полицейским, призванным подавать пример, приходится одевать их по назначению.
Замкнул мой круговой маршрут Коринф. Невдалеке от города можно повидать грандиозное сооружение — Коринфский канал. Когда поезд пересекает его, взгляду на миг открывается совершенно прямой, прорубленный в сплошном базальте канал длиной шесть километров, с обрывистыми стенами высотой почти сто метров. Посмотришь в левую сторону — видишь одно море, в правую — другое. Прорубкой канала увлекся еще римский император Нерон, нагнав туда шесть тысяч пленников-евреев и самолично первым ударив по скале золотым молоточком. о невольники не справились, и докончить дело пришлось одной французской компании лишь в конце девятнадцатого века.
Что за люди греки?
Стандартный туристический образ грека таков: сидит в феске за красной клетчатой скатертью и весь вечер потягивает вино из графинчика. Такой образ не вполне соответствует действительности. Скатерти здесь распространены самых разных кухонных цветов, а вместо экзотического вина в тавернах греки обычно пьют просто пиво.
Некоторые предпочитают сразу после работы или дома на балкончике выпить узо — довольно противную на вкус, отдающую микстурой анисовую водку, запивая ее холодной водой и заедая свежим помидорчиком.
Но в целом, винопитие не составляет для греков национальной проблемы. Среди молодежи, занимающей столики модных кафе, редко увидишь и бокал вина. Любимый напиток состоит из ложки растворимого кофе, взболтанного с ледяной водой, сливками и сахаром. Такое прохладительное месиво, увенчанное шапкой густой бежевой пены, часами тянут через трубочку, поглядывая на прохожих и на море.
Но вот поболтать греки еще как любят. Дома они не сидят. В свободное время, а начинается оно где-то к полднику, местные мужчины собираются в излюбленном месте и начинают, как бы мы сказали, базарить. В наших широтах, где все сидят по домам, не замечаешь, сколько же у людей свободного времени, когда они не знают, куда себя девать. Здесь это бросается в глаза.
В сборище участвует человек двадцать — тридцать, весь цвет небольшого городка. Переходят от группки к группке, воздевают руки, тыркают друг друга в грудь, что-то ожесточенно отстаивают. И все при этом, как четками, побрякивают огромными связками ключей — странная повальная привычка мужского населения. Продолжается так до позднего вечера. Женщины не участвуют, только тянут мужчин под конец домой.
Расставьте руки елочкой ладонями вперед, выпятите немного живот, отклоните голову вбок, как бы в негодовании, как такое мог сказать противник, громко крякните — и вы получите олицетворение спорящего грека.
Про греков говорят, что каждый видит в себе непроявленного Александра Македонского. Греческое сознание похоже на русское своим раздвоением, комплексом высокомерия-подобострастия по отношению к развитым странам Европы. Оно живет одновременно и в славном прошлом, и в довольно куцем настоящем.
Из-за турецкого владычества, которое было свергнуто только в 1829 году, Греция пропустила и эпоху Возрождения, и Реформацию, и старт индустриальной революции. Дав культурный свет всей Европе, страна вынуждена теперь довольствоваться его отблесками на правах далекой южной провинции.
