«Главное, – решила я для себя, – выяснить, что похитителям от нас надо. В общем-то, разместили, как дорогих гостей, если не считать решеток на окнах».
Моряк все не возвращался. Костик осмотр комнаты закончил, взял из холодильника банку колы, вытащил из сумки книжку русских народных сказок и углубился в чтение. Я решила выстирать майку и белье, чтобы иметь смену.
Когда я их уже вешала на леске, державшей непромокаемую занавеску перед ванной, дверь в нашу комнату открылась и на пороге возник моряк в сопровождении невежливого бандерлога, ультимативно потребовавшего на шоссе, чтобы я вылезала из машины.
– Принесли? – невозмутимо спросил Костик, устроившийся в кресле.
Молодцы ему не ответили, вместо этого заглянули в ванную, увидели меня, развешивающую белье, выпучились, я же невозмутимо отвернулась и принялась расчесываться, наблюдая за тюремщиками в зеркало. Молодцы хмыкнули.
Костик поднялся с кресла и дернул моряка за штаны. Уж если моему ребенку чего захотелось, то так просто от него не отделаешься. Тюремщики, правда, об этом пока не знали.
– Дядя, ты принес мне «Чебурашку»? – снова спросил Костик у моряка.
– Чего? – опять удивился тот.
Мне хотелось поинтересоваться, знает ли представитель Северного флота еще какие-то слова, но я решила пока поумерить свое любопытство.
– Зачем он тебе? – спросил второй.
– Мама собиралась сегодня меня мыть, – ответил Костик.
– Чего? – снова выпучился на сына моряк.
– Не понял, – признался бандерлог.
– Чего тут непонятного? – спросил мой сын.
– Все, – сказал бандерлог.
По крайней мере, этот – человек честный, порадовалась я. Не понимает – и смело признается в этом. Пытается докопаться до сути. Похвально. Но как бы нам побыстрее избавиться от общества обоих и продолжить свой путь домой?
– Ребенок, объясни подробно, – попросил бандерлог, устраиваясь на кровати. Кровать скрипнула.
Моряк занял одно из кресел. Я решила, что мне тоже следует поприсутствовать при беседе, и устроилась на подоконнике, предполагая, что следующие полчаса должны пройти очень интересно. Хоть развеем рутину привычных будней.
– Мама собиралась меня сегодня мыть, – начал Костик свои объяснения, – потому что в понедельник отключают горячую воду, а раз в понедельник, то ее может не быть уже в воскресенье вечером, и завтра все станут мыться, и напор будет плохой, потому что мы живем на последнем этаже.
– Вода будет все время, – заявил бандерлог. – На всех этажах. Можете не беспокоиться.
– Не будет, – настаивал Костик. – Если объявление повесили, что отключат, то отключат. А мыться к бабушке я не поеду.
– Помоешься здесь, – бандерлог, кажется, начинал что-то понимать.
– Здесь нет «Чебурашки», – покачал головой мой сын.
Молодцы решили обратиться за объяснениями ко мне. Но я не стала просвещать их по поводу наших семейных привычек, вместо этого поинтересовавшись, долго ли господа собираются нас здесь держать. Я предпочту погреть воду у себя на плите, чтобы вымыть сына в своей старой чугунной ванне, чем плавать в дорогой пене под сводами темницы. Сколько мне еще терпеть это заточение в четырех стенах? Правда, насчет стен я малость загнула – башня-то круглая.
– Пока твой папаша тебя не выкупит, – ответили мне.
– Чего? – на этот раз тупо удивилась я.
– А во сколько вы оценили маму? – встрял Костик.
– Миллион баксов, – небрежно сообщил бандерлог.
Я тут же посмотрела на себя в зеркало и заметно приподнялась в собственных глазах. Приятно было услышать свою оценочную стоимость, выраженную в твердой валюте. Только вот откуда родитель возьмет такие деньги? Но это было уже второй мыслью, немного омрачавшей радость от первой.
– И дите обойдется ему во столько же, – добавили молодцы. – Вот уж не гадали, что у Чапая внук есть. Скрывал ото всех. Старый прохиндей. Ты где его прятала?
Я удивленно посмотрела на молодцев. Какой Чапай? Мой родитель никоим образом не походил на легендарного героя, а все мои знакомые знали, что Костик имеет место быть.
С каждой минутой я убеждалась в том, что меня с кем-то перепутали. Вот только что они с нами сделают, когда об этом узнают? Развеивать ли заблуждение тюремщиков, или пусть пока пребывают в неведении?
– Ну, не хочешь говорить – не надо, – тем временем заявил бандерлог. – Приедет Артем – ему все равно все выложишь. Он с тебя три шкуры спустит за Сашку. Как раз на днях собирался.
– Кто такой Сашка? – встрял Костик.
– Один бывший мамин знакомый, – пояснили ребенку.
– Никакого Сашки не было, – заявил мой сын. – Моего папу зовут Андрей. Потом был дядя Леша.
– Был еще и дядя Саша, – упрямо твердил бандерлог.
– Не было, – настаивал Костик.
– Саши не было, – подтвердила я, возмущенная тем, в каком неблаговидном свете меня представляют перед собственным ребенком. Можно подумать, я каждый день меняю мужиков. Я если и завожу отношения с мужчиной, то только с глубоко положительным и сразу же представляю его ребенку. Я считаю, что с сыном нужно быть честной. И объясняю, что мне нужно устраивать свою личную жизнь. Причем Костик твердо знает, что я никогда не выйду замуж за человека, который будет к нему плохо относиться.
– А кто из-за тебя, из-за маньячки, свихнулся?! – заорал моряк.
Я порадовалась тому, что он знает еще несколько слов русского языка, но тут же забеспокоилась о возможных последствиях неблаговидного поступка некой личности, которую мои тюремщики считали… не совсем здоровой. Следовало вытянуть из них как можно больше информации.
Но сын меня опередил, попросив пояснить, кто же все-таки такой этот Саша.
Оказалось, что дядя Саша – это друг и соратник дяди Артема, спутавшийся с мамой Костика, хотя его и предупреждали, что делать этого не следует. Но он никого не слушал, а мама тем временем крутила им как хотела, свела с ума, а потом бросила, найдя себе другую жертву. Дядя Артем, единственный, смог найти в себе силы первым порвать со мной отношения, чем меня сильно разозлил. Я и решила отыграться на его соратниках. Тут-то в мои сети и попался дядя Саша. Несмотря на лечение у каких-то модных сексопатолога и психоаналитика, дядя Саша с тех пор ходит сам не свой и постоянно бредит. Работать не может, делать ничего не хочет, вообще стал похож на животное.
Я не решилась высказывать свое мнение о том, на кого похожи наши тюремщики, хотя и ощущала себя, словно в загоне рядом с братьями нашими меньшими, только очень крупных размеров.
Вместо этого я попробовала выяснить, кто же такой Артем.
– Не придуривайся, – ответили мне.
– Кто такой Артем? – тогда спросил Костик.
– Дедушкин конкурент, – ответили ему.
– Он из другой партии? – на полном серьезе уставился на тюремщиков Костик.
Они тоже на него вылупились.
– А к какой партии принадлежит дедушка, ты знаешь? – спросили у ребенка, также посматривая и на меня.
– Он коммунист, – без запинки ответил Костик. – Он требовал, чтобы я вступил в октябрята. У них там была какая-то торжественная церемония для внуков и детей членов партии. А у нас в классе никто про таких не слышал. И даже кто такой Ленин, не все знают. А я знаю, потому что мой дедушка мне много всего про этого Ленина рассказывал. Но мама была против – не хотела, чтобы я вступал в октябрята, – и меня отбила. Дедушка не сдается и хочет, чтобы я потом вступил в пионеры. Но мама тоже против. А я еще не решил. Но у меня есть время подумать.
Взгляды у молодцев стали какими-то осоловевшими, они их постоянно переводили с Костика на меня и обратно.
– Чапай – коммунист?! – наконец натужно родил моряк.
– Дедушка Чапай? – тут же переспросил Костик, наслушавшийся от моего родителя сказочек про легендарного героя, кстати, одного из любимых литературных персонажей папаши. – А как же. Вы что, не знали?
– Не знали, – процедили молодцы и опять переглянулись.
– А вы что думали? – поинтересовался Костик.
По-моему, с этим процессом у молодцев было не очень, но они явно не предполагали, что некий ныне здравствующий Чапай поддерживает партию Зюганова. Выяснить бы, чем он вообще занимается. Кто такой и с чем его едят?
Внезапно на боку у бандерлога запищала рация. Молодец послушал, что ему сообщили, сказал: «О’кей», отключил рацию и встал.
– Артем подъезжает, – сообщил он нам с Костиком. – Готовьтесь.
С этими словами моряк с бандерлогом покинули нашу комнату, закрыв дверь и повернув ключ в замке.
– Что будем делать? – посмотрел на меня сын.
– Готовиться, – ответила я, решив подправить макияж, чтобы предстать перед неизвестным мне пока Артемом в апогее своей формы. Уж если меня оценили в миллион долларов, то нужно не ударить в грязь лицом и постараться соответствовать оценочной стоимости. Хотя бы на одну…дцатую часть.
Я удалилась в ванную, оставив дверь открытой, а Костик устроился на подоконнике, чтобы наблюдать за развитием событий во дворе и комментировать происходящее.
