Да, из-за письма случился целый переполох.
Конечно, вы скажете, что в получении писем нет ничего удивительного, что вы тоже получали письма, и не один раз. Но это письмо было от старенькой бабушки, которая жила в деревне и очень не любила писать писем.
Давно-давно они уже ничего от неё не получали. Конечно, бабушке было трудно написать это письмо, ведь с тех пор, как она училась в школе, прошло уже шестьдесят лет, а за это время легко и позабыть, как выглядят буквы.
— Можно, я разрежу конверт? — спросил папа, вооружившись большим кухонным ножом.
Но мама испугалась.
— Этим ножом ты разрежешь на кусочки всё письмо, — сказала она. — Лучше уж я сама его вскрою.
Она вытащила из волос шпильку и разрезала ею конверт так ловко, будто всю жизнь только и делала, что открывала шпилькой конверты. Затем она сунула шпильку в рот и стала читать.
— «Ои-о-о-ие!»
— Что ты читаешь? — перебил её папа. — Мы ничего не понимаем. Нельзя же одновременно жевать шпильку и читать.
— И то правда, — согласилась мама, воткнула шпильку в волосы и прочла: — «Мои дорогие! Я уже десять лет копила копилку».
— Какую копилку? — спросил папа.
— Обыкновенную, — ответила мама. — Слушай дальше:
«И теперь у меня так много денег, что я могу поехать и навестить вас всех. Очень будет весело увидеть всех ваших детей. Сколько их теперь штук? Надеюсь, я вас не стесню. Ночью я могу сидеть на стуле или вы можете подвесить меня к потолку, потому что я сплю крепко и где угодно. Я выеду во вторник и думаю, что вы меня встретите на вокзале, потому что я раньше никогда не бывала в таком большом городе.
Целую. Бабушка».
— Боже мой! — воскликнул папа. — Неужели нам придётся подвешивать её к потолку?
— Не знаю, — ответила мама. — Во всяком случае, мы должны навести порядок к бабушкиному приезду. Сегодня понедельник, и, если не ошибаюсь, она приедет завтра утром.
— Я поеду, попробую достать матрас, он всё равно пригодится, будем мы подвешивать его к потолку или нет, — сказал папа и уехал на красном грузовике.
Мама и младшие дети сразу же принялись печь печенье. А старшим пришлось идти в школу, но, вернувшись из школы, они схватили свои матрасы, вынесли во двор и стали их выколачивать с таким жаром, что поднялось целое облако пыли. Потом они мыли, скребли и чистили квартиру, чтобы всюду было чисто и красиво.
Папа приехал домой с тюфяком и целым рулоном красной бумаги для украшения.
К вечеру все ужасно устали, и дети моментально уснули.
Папа и мама тоже клевали носом, но у них было ещё много дел. Прежде всего предстояло сделать восемь плакатов. На каждом плакате было написано имя. Ведь бабушка даже не знала, сколько у неё внуков. Ясно, что она и понятия не имела, как их всех зовут.
На другой день вся семья отправилась на вокзал на грузовике. Они вышли на перрон, выстроились в шеренгу и стали ждать. У каждого на шее висел плакат.
Вдруг загрохотало вокзальное радио.
— Что оно сказало? — спросили дети.
— Оно сказало, что бабушкин поезд подходит к перрону, — ответила мама.
И все увидели, как, пыхтя и фырча, подъехал бабушкин паровоз. Он тащил за собой много вагонов.
— Вот она и приехала, — прошептала Марта. — Не проворонить бы её.
Папа, мама и восемь детей встали на цыпочки и заглядывали в окна вагонов, но бабушки нигде не было.
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, — сказала мама. — Подождём её здесь, сейчас она выйдет из вагона.
Из поезда вышло много людей. Среди них оказалось немало старушек, но бабушки всё не было. Наконец вышел последний пассажир, и поезд опустел.
— Может, бабушка вовсе и не приехала? — спросила Мона, чуть не плача.
— Непременно приехала, — твёрдо сказала мама. — Сейчас мы пройдём по вагонам и поищем её.
Вагоны стояли совсем пустые, но когда они заглянули в одно купе, дверь которого была приоткрыта, то в самом дальнем уголке увидели старушку в белом платочке. Она сидела низко опустив голову и закрыв лицо руками. Это и была бабушка.
— Зачем же ты здесь спряталась? — спросила мама.
— Боюсь выходить, — сказала бабушка. — Здесь, в городе, так шумно.
— Чего ты боишься? Ведь мы все с тобой и будем тебя охранять.
— А я думала посидеть здесь, пока поезд не повернётся и не пойдёт обратно. Всё равно ведь будет считаться, что я побывала в городе.
— Так не годится, — решительно заявила мама. — Ты должна погостить у нас хоть немного.
— Боюсь выходить на улицу, там столько автомобилей, — сказала бабушка.
— Не бойся, бабуска, я пелеведу тебя челез дологу, — сказал Малышка Мортен.
Тогда бабушка согласилась. Она крепко взяла за руку Малышку Мортена и вместе с ним вышла на улицу.
Бабушка была счастлива, когда наконец они добрались до дому. Их квартира показалась ей очень красивой. Да оно и неудивительно — ведь все горшки с цветами, стены и потолок были украшены красной бумагой.
Теперь бабушка как следует разглядела всех внуков и выучила наизусть их имена.
После этого она села у окна и просидела там остаток дня.
Когда был готов кофе, она взяла свою чашку и поставила её на подоконник.
— Почему ты всё время сидишь у окна? — спросил бабушку Мадс.
— Считаю автомобили, — ответила бабушка. — Сто восемь, сто девять…
Она сидела у окна, пока не стемнело.
— Я насчитала тысячу восемьдесят автомобилей, — сказала она. — Не так уж плохо для первого дня. Можно, я посижу ночью на стуле, может, насчитаю ещё немного?
— Нет, что ты, — сказала мама, — ложись лучше спать. Мне очень интересно, как тебе понравится твоя постель.
Мама открыла дверь в кухню: там, на кухонном столе, была устроена постель для бабушки.
— Как интересно! — сказала бабушка. — Мне ещё ни разу в жизни не приходилось спать на столах!
Вам, может быть, тоже не приходилось спать в кухне на столе? Во всяком случае, бабушке спалось так хорошо, что она тут же решила прожить у папы, мамы и восьми детей целую неделю. Вы, конечно, догадались, что все этому очень обрадовались.
В этот вечер одиннадцать тазиков с грязным бельём выстроились в ряд на полу, потому что кухонный стол был занят.
Бабушка катается на трамвае
Первые два дня бабушка, не двигаясь, сидела у окна и считала автомобили. Но на третий день она даже не взглянула в окошко. Она несколько раз прошлась по комнате, и было видно, что ей как-то не по себе. Может быть, бабушке скучно?
Мона сидела и смотрела на неё. Ей было страшно досадно. Ведь она думала, что когда бабушка приедет в город, то они с ней будут ходить на прогулки каждый день. Но бабушка всё время просидела возле этого дурацкого окна.
Вот если бы придумать что-нибудь такое интересное, чтобы бабушке непременно захотелось пойти с ними!
— Бабушка, ты видела королевский дворец? — спросила Мона.
— Нет, папа обещал отвезти меня туда на грузовике, — ответила бабушка.
— А-а! — Мона была недовольна: видно, ничего не получится. Но вдруг ей в голову пришла счастливая мысль: — А ты ездила когда-нибудь на трамвае?
— Нет, конечно, да и не поеду. Это очень дорого и опасно, — ответила бабушка.
— Ни капельки не опасно, — сказала Мона, — и не очень дорого: пятьдесят э́ре за взрослого, двадцать пять — за ребёнка. Мы с Милли можем покатать тебя на трамвае: у нас сегодня много свободного времени.
— А в трамвай трудно влезать? — спросила бабушка.
— Нисколько, тебе кондуктор поможет, — уговаривала бабушку Мона. — Он тебе и выйти поможет.
— Неужели? — Бабушка порылась в маленьком тряпичном мешочке, где она хранила деньги. — Я ещё ничего не решила. Я просто считаю своё состояние… Ну хорошо, — сказала она наконец, — давайте уж поедем на трамвае.
— Я взяла у мамы три кусочка хлеба, — объявила Мона. — Мы сможем позавтракать, если проголодаемся.
Девочки взяли бабушку за руки и повели к выходу.
— Счастливого пути! — крикнула им вслед мама. — Мы будем обедать в три часа.
Когда они вышли на улицу, бабушка на минутку остановилась. Три дня она просидела у окна и думала, что уже привыкла к автомобилям, трамваям и к городскому шуму. Но сидеть у окошка было просто, а здесь бабушке казалось, что она непременно попадёт под машину.
— Надо перейти дорогу, — сказала Мона. — Сначала посмотрим налево, потом направо, потом опять налево, и, если машин нет, можно идти. Ну, пошли!
Милли и Мона потянули бабушку за собой, но, дойдя до середины мостовой, бабушка остановилась и закричала:
