Наверное, в ее глазах произошедшее выглядело как циничное, хладнокровное убийство. Что же, если оставить в стороне всякие сопли о «я не хотел», именно таковым оно и было.
— Итак, сеньорита, — намеренно бодро объявил я. — Остается один немаловажный вопрос. Что мне делать с вами?
— А? — Глаза пустые, на щеках засохшие дорожки от слез. — Разве ты не должен доставить меня к отцу?
— Неа. Я солгал.
Третий приступ ярости совсем исчерпал ее силы.
— Сеньорита, — я ухватил ее за подбородок и заставил взглянуть в глаза. — Вы не ответили в прошлый раз. Что мы все-таки будем делать с вами?
— Делай что хочешь. Мне все равно.
— Ну что же. Тогда прошу в седло. Вас подсадить?
В этот раз Франческа подчинилась без звука.
* * *
— Куда мы едем? — спросила она через полчаса бодрой трусцы.
Предчувствуя поток обвинений, я вздохнул. При других обстоятельствах путешествие в обществе красивой знатной женщины могло стать по-настоящему приятным.
— До заката еще почти два часа. Успеем добраться до таверны. Люблю ночевать в комфорте. К тому же по вине твоего мертвого дружка я так и не успел искупаться.
— А потом? Куда ты меня везешь?
— В Кастелло ди Нава, милая.
Ее плечи поникли:
— Ты же сказал, что соврал насчет отца.
— А я и соврал. Однако оставлять тебя одну на дороге как-то нехорошо. Всякое может случиться. Со слов твоего любовника…
— Он был моим мужем! — перебила меня Франческа.
— О, даже так? Ну, тогда я оказал тебе большую услугу. Не надо благодарить. Нет-нет, убивать меня тоже не надо. Мы это уже пробовали. Тссс, Франческа, дорогая, не нервируй лошадь, еще немного — и она понесет. Если ты при этом упадешь и сломаешь шею, это будет не моя проблема. Итак, со слов твоего… хммм… мужа получалось, что ты дочка ни много ни мало целого герцога. Я рискнул предположить, что вы только-только сбежали из-под родительского крылышка, а ближайшее владение принадлежит герцогу Рино.
— Ненавижу тебя! — прошептала она и пришпорила коня.
* * *
К вечеру она уже совершенно пришла в себя и весь ужин, не притрагиваясь к пище, сверлила меня злым взглядом. Это раздражало. А пуще того раздражало чувство вины из-за нелепой смерти этого мальчишки — ее мужа, пусть я бы скорее еще раз убил парня, чем признался в этом.
И отдельно раздражала грязь в трактире. Где были мои глаза, когда я решил свернуть именно сюда?
Когда в углу, попискивая, прошмыгнула крыса, я резко отодвинул тарелку:
— Что вы на меня так смотрите, сеньора? Пытаетесь применить магию, чтобы я рассыпался прахом?
— Я твоя пленница?
— Пленница? Нет, конечно, — это предположение показалось мне даже оскорбительным. — Что за причудливые фантазии? Разве я тебя связал или набросил на голову мешок? Разве мы не сидим в людном трактире?
— Тогда зачем ты взял меня с собой?
— Просто решил помочь. Путешествовать в одиночку для женщины небезопасно. Но если хочешь избавиться от моего общества, достаточно просто намекнуть. Не имею привычки навязывать благодеяния. Будь осторожна: разеннские дороги, тем более на границе меж герцогствами, небезопасны, — я поднялся.
— Куда ты?
— Мне не нравится в этой дыре. Думаю поискать гостиницу поприличнее. Но ты можешь остаться, если хочешь.
Если Франческа не дура, будет играть по моим правилам. Я не собирался тащить девушку за волосы до родительского дома, выслушивая всю дорогу, какой я подлец и мерзавец.
Я успел дойти до двери, когда она все-таки не выдержала:
— Погоди!
— Вы что-то еще хотели, сеньора?
— У меня нет денег, — выдавила она. — Кошелек остался у Лоренцо.
— Это твои проблемы, дорогая. Хочешь, чтобы я оплачивал еду и комнаты, а заодно защищал тебя от нежелательного внимания, — едешь со мной. Нет так нет. Тебе решать.
Она могла отказаться. Что-то подсказывало мне: она точно откажется. Но, похоже, девчонке пришла в голову какая-то мысль, потому что лицо ее прояснилось, а затем она взглянула сверху вниз и высокомерно процедила:
— Хорошо.
Но тут уже я решил развлечься:
— Что значит «хорошо» в контексте нашего маленького спора, сеньора? Озвучьте, будьте любезны.
И так было ясно, но хотелось услышать это из ее уст. Имею право на маленькие радости, раз уж я сегодня такой хороший и бескорыстный.
Франческа скривилась, словно я заставил ее съесть лимон:
— Хорошо, я поеду с тобой.
— Разве так просят? Немного уважения и вежливости. Попробуй еще раз.
Она не устроила спектакля с выцарапыванием глаз или оскорблениями. Смиренно опустила взгляд и попросила взять ее с собой. Как подменили. Куда только подевалась дикая кошка, что была здесь пятью минутами раньше?
— Тогда пойдемте искать гостиницу, сеньора.
И чем я недоволен? Разве не этой покорности я только что добивался?
* * *
Герцог Рино оказался еще нестарым мужчиной. Его голову с ежиком темных, вопреки разеннской моде коротко остриженных волос, украшали глубокие залысины. Уши забавно оттопыривались, однако внимательные глаза цвета стали и бульдожья челюсть скрадывали комическое впечатление. Невысокий, гладко выбритый, плотный, больше за счет мускулов, чем жира, он, вероятно, умел заставить считаться с собой одним своим присутствием.
О нем говорили как о мудром политике, сумевшем укрепить изрядно расшатавшееся после череды неудачников, пьяниц и дураков у власти герцогство. Он слыл человеком жестким и даже порой жестоким, но нельзя было отрицать, что Умберто Рино — дар для своей земли. За двадцать лет, что герцог цепко держал в руках символ власти, Рино из нищего, обложенного данью края расцвело в мощный, лишь номинально находящийся под протекторатом Разеннской империи округ. В основном, конечно, за счет торговли местными винами и красилен вдоль русла Эраны.
Со слов моего брата Мартина, сейчас отношения между Рино и Разенной напряжены, как никогда. Он даже предрекал войну, которая, скорее всего, закончится для герцогства печально, но пока все было тихо и край процветал.
В данный момент мы с Франческой стояли в приемной зале замка Кастелло ди Нава, перед полноправным хозяином окрестных земель.
И он выглядел не слишком-то счастливым.
Стоило нам предстать перед герцогом, как девица пыталась меня оговорить, обвиняя в разбойном нападении и только что не в насилии. Я запоздало понял, что именно ради этой возможности она поступилась гордостью и согласилась вернуться домой в моем обществе.
Ну а с чего бы мне ждать иного? Она хотела мести и была в своем праве. Хорошая попытка. Не вина Франчески, что герцог оказался слишком зол из-за побега, поэтому с первых же слов грубо велел дочери заткнуться и дальше слушал только мою версию событий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
