Читаем без скачивания Странница - Илья Веткин

Они звучали дурным, грозовым предзнаменованием для нового этапа его жизни. Но этап уже начался, да и мог ли он при подобных обстоятельствах ждать каких-то иных фраз?

Спустя четыре месяца после первой встречи с Ингой он переехал в ее двухкомнатное жилище в Измайлово, не сохранившее ни малейших следов долгого обитания другого мужчины. Десятилетняя Майя смотрела все еще настороженно и как-то отстраненно.

Они тогда еще планировали со временем продать их измайловскую квартиру, доплатить и купить новую – трехкомнатную. Но потом как-то не было особой нужды и охоты.

Корней приучился вскоре говорить о Майе как о дочери и охотно произносил: «А у меня дочь вчера…», «А я тут дочери купил». Велес начинал переживать, если не сказать психовать, когда Майя заболевала – что случалось нередко. Он, наверное, созрел для отцовства. Это должно было радовать Ингу. И в общем, она действительно выглядела счастливой. Своеобразная, чуть сумрачная ее красота теперь, когда ей было немного за тридцать, будто набрала еще силы.

3

Окрестности Ново-Иерусалимского монастыря – одно из красивейших мест ближнего Подмосковья. Покупка кирпичного коттеджа среди здешних лугов на берегу реки по ценам сопоставима с покупкой дома на берегу Эгейского моря недалеко от Афин. В таком духе размышлял частный детектив Антон, сидя за рулем небольшой японской машины и докуривая вторую сигарету. Рядом напарник по фамилии Линько – полноватый, потливый, но чуткий, удерживал у глаз тяжелый армейский бинокль, нежно касаясь кольца настройки. В этом положении он пребывал почти полчаса, совершенно слившись с оптическим прибором.

Автомобиль стоял на невысоком холме, почти целиком вместившем городок Истру. Сыщики выбрали тихий окраинный проулок, вьющийся между белыми девятиэтажками, а затем круто сбегавший вниз. Отсюда, с холма, открывались зеленые пустоши и взгорья, между которыми гнездились красные крыши дорогих жилищ. Одно из них буравил сейчас усиленный армейской оптикой взгляд сыщика.

Речка, скользящая между поросших старыми ветлами берегов, рассекала пустошь пополам и уходила на запад, туда, где в несколько зубчатых рядов вставал темный еловый лес. Над лесом величественно сияла огромная коническая четырехъярусная башня – серебряная, с небольшой золотой маковкой. Рядом надувался второй золотой купол – исполинского диаметра.

Текущая у подножия холма река называлась, как и городок, Истра. Но в тех местах, где она вырывалась из леса, огибая монастырь, ее же принято было именовать Иордан.

– Вторая, – сказал Линько, не отрываясь от бинокля, – вторая тачка за час… Сейчас скажу… «Мазда»… Серая… В салоне… не вижу, нет, не вижу… Ворота закрылись, так… На Волоколамку пошла. Записываешь?

– Как там во дворе?

– Двора не видно почти, только угол у беседки, там ничего, как и раньше… Ну что, может, все? А, Сергеич? Три часа уж…

Он опустил бинокль. Антон покосился в его сторону, спрятал блокнот в нагрудный карман и извлек мобильный телефон.

– Ну, ты как там? – спросил он, отворачиваясь к окну и прижимая аппарат плотнее к уху. – Нормально? Нет у тебя ничего?

Его московский собеседник, держащий в поле зрения дом Корнея Велеса в Измайлове, ответил после паузы:

– Она не возвращалась еще. Точно. Все машины у подъезда отфиксировал… Клиента видел пару раз… На балконе… А во сколько она приехала туда, к вам? Напомни.

– Не она, – поправил Антон веско, – они. В 17.30… Ну ладно. Ты ее дождись, посмотри там, на чем доедет, а мы сейчас двинем. Тут уже без толку. Три машины за последние полтора часа. Они могли в любой… Мы сейчас тут с Володей еще одну версию отработаем. Все, до связи.

Он сложил телефон и взглянул на напарника, прячущего бинокль в черный футляр.

Серый автомобиль аккуратно сполз с холма, прокатился вдоль реки, петляя между взгорков, поросших лиловым иван-чаем, переехал, наконец, через мост и набрал скорость. Он удалялся от Моск вы и от шоссе, забирал все дальше в глубь лесистого заповедного района. Дорога еще раз приблизила их к монастырю, его купола горели в лучах предзакатного солнца. Линько развернул карту.

– Вот тут, – пробормотал он, взглядывая в окно, – вот тут я подобрался к ней чересчур… Чересчур… Могла заметить. И потому, наверное, рванула… Вот отсюда мы и… И до самой деревни.

– По порядку. Еще раз, – велел Антон. Он спокойно вел машину вдоль кромки леса.

Пухлый Володя Линько по основному месту работы числился инспектором транспортной прокуратуры. Но Антон давно уловил в нем редкостную, просто бульдожью пытливость и цепкость.

– В первый день наблюдения, – вспоминал Володя, – около половины седьмого вечера. А приехали сюда, как и сегодня, в полшестого. У меня была точка метрах в пятидесяти, у дома номер 23, с башенкой, там мусорные баки обнесены стенкой, очень удобно… Значит, около половины седьмого из ворот выехала «семерка» с тонированными стеклами… Такая запыленная.

– Ну вот, – отметил Антон, не отрывая глаз от дороги, – если с тонированными, как же ты узрел-то?.. И зачем ей было переться отсюда еще куда-то? В лес, что ли? Что за мотивы?

– Так, по порядку. Водительское стекло было наполовину опущено. Проехала мимо меня еще не на скорости. Я успел. Думаю, что она. Хотя и в темных очках… А насчет мотивов я – пас.

Они проехали насквозь две деревни, достигли припоминавшегося белого указателя «Бузаево», обогнули это славное селение и съехали на проселок. Через несколько минут перемахнули по узкому мосту спрятавшуюся в камышах речушку. Линько стиснул ладонями круглую влажнокудрявую голову:

– Блин, не помню, была речка или нет.

– Едем дальше. Припоминай. Крути башкой, – произнес Антон спокойно.

И они поехали дальше полем, то приближаясь, то удаляясь от кромки леса. Метров через пятьсот, возле груды грязных бетонных блоков, брошенных у обочины, Линько возбужденно сунулся в окно.

– Проезжали тут! Точно. Сейчас поворот будет. И указатель – «Истратово»… Или «Кастратово»…

Дорога в поле действительно вильнула, поползла вверх, но вместо деревни на взгорке вновь вырос лес. Он поглощал тот узкий проселок, по которому ехали сыщики, и смотрел на них с предвечерней суровостью. Прежде чем нырнуть в чащу, проселок, впрочем, отпускал от себя узкий отросток – едва различимую в траве дорогу, вьющуюся все так же вдоль лесного массива. Антон сбавил скорость. Линько выглядел растерянным. Внезапно он несильно хлопнул по сиденью.

– О! Смотри.

Прямо на них по дороге, вынырнувшей из леса, брели две женщины. Они передвигали ноги с видимым трудом и были одеты подобно многим паломницам, посещающим эти места, – в белые платки и темные платья. У каждой – заплечный мешок.

Приблизившись к ним, Антон затормозил. Линько высунулся из окна и улыбнулся улыбкой доброго кролика.

– Бог в помощь, бабушки. Мы тут деревеньку ищем. Называется примерно Истратово. Вот где-то тут должна быть – на взгорке… Заплутали мы.

Паломницы остановились, поглядели хмуро. Одна выглядела и впрямь очень ветхо – лет на восемьдесят. Маленькая, щуплая, с плотно сжатым ртом, она, как и многие худощавые женщины в этом возрасте, напоминала больную птицу. Вторая была моложе и выглядела лет на шестьдесят – шестьдесят шесть. Высокая, довольно статная, она удивляла смуглостью круглого лица и выразительностью черт: темные глаза смотрели сумрачно из-под выпуклого лба. Волосы были спрятаны под косынку, плотно охватывающую голову.

После непродолжительного молчания произнесла неожиданно тяжелым, низким голосом, плавно махнув рукой за спину:

– А напрямки…

– Через лес, что ли? – уточнил Линько.

Паломница повторила свой странный жест, и обе женщины двинулись дальше.

– Вы ехали через лес? – осведомился Антон.

Линько пожал плечами:

– Да нет вроде. Но может, это кратчайший путь, а?

Они медленно покатили между деревьями. Линько тер потное лицо и сокрушенно качал головой. Метров через двести Антон затормозил.

– Хорош, – сказал он.

Сыщики выбрались из машины и нерешительно потоптались возле. Лесная дорога впереди обрывалась, иссякала, обращалась узкой тропкой, теряющейся в зарослях папоротника. Линько нырнул в салон, выудил карту и расстелил ее на капоте.

– Хрен с ним, с этим Истратовом, – бормотал он, – его и нет тут. Я одного не пойму… Вот смотри. Бабки-то эти, они откуда вышли? Ну, вот дорожка эта… Тут же дальше лес! Видишь, глубиной километров десять. И ни одной деревни.

Антон скользнул взглядом, сжал губы.

– Наврала, похоже. Или не поняла. Ты ж видел – они какие-то словно не в себе… Знаешь, Вова, давай-ка двигать отсюда. Темнеет вон… Отложим твою версию… Пока.

На обратном пути Линько задумчиво спросил:

– И много у вас такой работенки – за бабами шпионить?

– Немного, – отозвался Антон, – но клиенты солидные. На них держимся.

– То есть не на них, а на их б…, – заухмылялся Линько.