Читаем без скачивания Странница - Илья Веткин

Антон скользнул взглядом, сжал губы.

– Наврала, похоже. Или не поняла. Ты ж видел – они какие-то словно не в себе… Знаешь, Вова, давай-ка двигать отсюда. Темнеет вон… Отложим твою версию… Пока.

На обратном пути Линько задумчиво спросил:

– И много у вас такой работенки – за бабами шпионить?

– Немного, – отозвался Антон, – но клиенты солидные. На них держимся.

– То есть не на них, а на их б…, – заухмылялся Линько.

Антон покривился.

В это же время неподалеку по другой проселочной дороге продолжали брести две женщины в темном. После встречи с сыщиками они не проронили ни слова, хотя старшая поняла, что совет младшей был лукавым. Их догнал запыленный, дребезжащий рейсовый автобус и, хотя они не подавали никаких знаков, затормозил. В салоне, пахнущем пылью и бензином, смуглая и высокая положила темную руку на плечо своей спутнице, и та вдруг благодарно затрясла головой.

– Поживешь еще, – произнесла смуглая едва слышным, свистящим шепотом.

Они вышли в Истре на пристанционной площади и, не сказав, друг другу ни слова, разошлись в разные стороны. Смуглая паломница двинулась к станции, но, секунду помедлив, направилась не к лестнице, а через кусты, через рельсы, – к торцу платформы. Это выглядело нелепо. Платформа возвышалась метра на полтора над землей. Из кирпичной кладки торчали три металлических скобы, оставленные, вероятно, для сугубо технических целей. В двух шагах двое рослых загорелых подростков допивали пиво и собирались мочиться. Для того сюда и слезли. Появление пожилой женщины вызвало насмешливое удивление.

– Заблудилась, бабуля, – сказал парень с наколкой в виде змеи на левом плече, – лестница с другой стороны.

Женщина бросила на них скользящий взгляд, взялась за верхнюю скобу и с кряхтением перевалила на платформу заплечный мешок. Потом поставила ногу на нижнюю скобу и взглянула через плечо.

– Слышь, парень, подсоби-ка…

Ее низкий голос и непререкаемая интонация, казалось, произвели впечатление. Один из парней передал другому бутылку и подошел. Женщина выглядела достаточно тучной и грузной.

– Как я тебя подсажу-то? Ты чё?

Она уже встала на скобу и немного подтянулась, ухватившись за край платформы. Выдохнула:

– Толкани-ка… Не бось…

Парень с ухмылкой поддержал ее за крупный зад, а потом с некоторым усилием надавил. Женщина подтянулась и встала на край платформы на колени, потом на четвереньки. Тяжело выпрямилась, подхватила мешок и, не обернувшись, двинулась по платформе. Парни расхохотались. Потом приступили к намеченному. Застегивая штаны, тот, что толкал, заметил:

– Жопастая, однако, бабка-то. Как это, знаешь, как подушка…

Они снова рассмеялись.

Десятью минутами позже у пивного киоска парень со змеей на плече вышел из очереди, сказал приятелю:

– Посижу тут пока…

– Ты чего?

– С башкой чего-то… И ноги ватные…

Он присел за киоском прямо на землю, опустив голову между колен. Второй участливо склонился:

– Я ж говорил… Ты утром у Митяя ширялся?

– Да нет…

– Правда, что ль?

– Да говорю – нет… Не знаю. Подожди… Вроде отпускает.

Со стороны Волоколамска с дробным жестким стуком прибыла электричка.

Предшествующий муж

4

В этот августовский сырой вечер просто необходимо было выпить – в тепле и уюте. Ближе к концу ординарного рабочего дня Корней решил, что может себе позволить. Встреч с клиентами и разборов на неродном языке наутро не намечалось.

В принципе он предпочитал пить дома. Ему была приятна компания Инги – вкрадчивой, немногословной, внимательно слушающей. Дома можно было подогреть бокал красного в микроволновой печи: иногда он предпочитал подогретое – особенно в ненастные промозглые вечера, которых, кстати, в году набиралось больше половины. Хорошо было еще с чуть теплым бокалом выйти на балкон: ощутить сырое дыхание близкого леса, злобноватую силу ветра, летящего с запада. Медленно, небольшими глотками перелить в себя красное вино, выработанное где-то на юго-западе Франции, вобравшее в себя тепло травянистого холма на берегу Роны. Предположим, Роны.

Едва миновав раздвигающиеся стеклянные двери, он замедлил шаг и послал с мобильного телефона сигнал домой.

Дома трубку никто не взял – он ждал довольно долго. Позвонил на мобильный Инге. Она отозвалась, правда, не сразу, и слышно ее было неважно.

– Ты знаешь, я сегодня задержусь, – сказала она голосом грустным и озабоченным, – у нас тут очень сложный случай. Была тяжелая операция. Я в реанимации сейчас. Заведующий тоже тут…

– Ну хоть к десяти будешь?

– Не знаю… Я позвоню.

После раздумья она добавила:

– Майя сегодня у мамы ночует. Я ей разрешила. У нее в Ясеневе дискотека… Пусть туда едет, туда ближе. Ты голоден?

– Да нет, я к тому же в кафе собирался зайти… Ладно, до связи.

Корней спрятал телефон в карман и, подавив наплыв острой тоски, замедлил шаг. В общем и целом ему было ясно. Третий случай со дня его вступления в сношения с сыскным агентством… Он негромко сказал вслух:

– Планы меняются.

Хмурое многоэтажное здание, посещаемое им ежедневно, было равноудалено от двух станций метро – «Краснопресненская» и «Улица 1905 года». Точки образовывали треугольник, внутри которого карабкались в гору старые пресненские переулки. С тех пор, как он стал добираться на работу на метро, он изучил причуды местного рельефа.

Это был его выбор. Измаявшись в ежеутренних удушливых заторах, он стал дважды-трижды в неделю оставлять свой синий неновый «ниссан» на стоянке.

Маршрут был исхожен.

Когда он уже внедрился в переулки, с неба ударил упругий, пахнущий огуречным рассолом дождь. Резко посвежело. Корней, морщась, раскрыл зонт. Пройдя сквозь дворы, свернул в узкий Большой Предтеченский, пересек его, прошлепал по лужам еще с десяток шагов, спустился по кирпичным ступенькам. В заведении было пустовато. А зимой, помнится, тут клубилось общество.

Он заказал красного вина – для начала двести граммов. Потом, подумав, попросил сразу еще столько же плюс тарелку оливок. В этой части зала висел полумрак, чуть разбавленный светильниками по стенам. Тем не менее он сразу усмотрел пару знакомых физиономий в углу. Его тоже признали. Велес нынче вечером был не прочь послушать всякий вздор. Потому встал и, прихватив первый бокал красного, метнув взгляд в сторону официанта, двинул в угол.

В углу попивали винцо Байкер и Зануда – в сущности, очень разные люди. Первый – Вадим Петелин – был, можно сказать, коллега. Он работал с Корнеем в одной компании – обслуживал компьютеры и пользовался репутацией разбитного, романтического и слегка безалаберного парня. На работу и с работы гонял на любимом мотоцикле «Хонда», презирая автомобильное стадо. (Впрочем, зимой, как бы присмирев, спускался в метро.) Собутыльник Петелина был полная его противоположность: тощий Глеб из адвокатского бюро, сидящего этажом ниже, слыл человеком педантичным, веским, хотя и нудноватым. Может, они сошлись на почве неприязни к автомобилям – Глеб тоже предпочитал метро. Хотя на мотоцикле, конечно, не носился. За рулем у него сидела жена.

– И как оно вообще? – поинтересовался Корней, опускаясь со своим бокалом на третий стул.

– Вот, ответь с лету: ты у нас, случаем, не пользовался услугами тайных притонов? – начал светскую беседу Петелин.

– Тайных? – удивился Корней. – А зачем тайных? По-моему, у нас никто из этого давно тайны уже не делает… А какое там меню?

– О, меню! Весьма изысканное. Такие эксперименты…

– А чего это ты вдруг про них? По-моему, это как раз по части байкеров. Ты у нас байкер?

– Я – байкер, – согласился Петелин, – иногда. Глеб, дай-ка газетку…

Он утащил лежавшую перед строгим Глебом сложенную вдвое газету, свежий номер «МК», и сунул Корнею.

– Вот, читайте, господин Велес. Видите, бдительные люди обращают наше внимание… В Серпухове накрыли притон. Вот, видишь? Несовершеннолетние на любой вкус… Мальчики, девочки, от четырнадцати до шестнадцати. Три девки там прям и жили… Одна из них, я так понял, их и заложила… А солидных клиентов – целый список. Вот, видишь, ритуалы у них были, коллективные совокупления…

Корней рассеянно обежал глазами текст, потеребил газетную страницу.

– Оргии, значит… Вот удивил-то. Да и хрен с ними…

– Когда у тебя сына втянут в какую-нибудь такую… контору, тогда я на тебя посмотрю, – строго сказал зануда Глеб, – тогда… Им, конечно, дадут по совокупности. Содержание притона – это раз…

– Во, две подруги пришли, – Байкер перебил и сосредоточился на женских фигурах возле стойки, – они вроде вчера приходили. Повадились, кисы! Точно – они!

– У меня не сын, у меня дочь, – заметил Корней.

Зануда изобразил лицом припоминание. Потом вдруг дернул Байкера за рукав.

– Вадик! Что ж мы забыли ему сказать-то? Корней, слушай, тебя тут час назад какой-то мужик искал. Спрашивал.