Флинн сказал бы, что эти уловки потворствуют дешевому вкусу и пригодны лишь для мелодрамы. Он не нуждался в придуманных ею условных знаках и прямо объявил ей об этом.
Пряча смущение, Серена изобразила лукавую улыбку.
— А вдруг это просто рассеянность?
— Или ваш завидный ум.
Он глянул ей прямо в глаза и улыбнулся, словно они сообща замышляли какую-то проделку. Желая уйти от столь опасной темы, мысленно поклявшись впредь следовать во всем Флинну, она поднесла бокал к губам.
— За что мы пьем?
Он смотрел на нее не мигая, и взгляд его казался Серене зловещим.
— За наше знакомство и за то, чтобы мы могли лучше узнать друг друга! Мисс… кстати, как вас зовут?
Ответ она держала наготове.
— Виктория, — быстро сказала она. Это имя — символ победы — нравилось ей с детства и представлялось более соответствующим ее натуре, чем пресное «Серена», означающее мир и покой. — Виктория Нобль. Я актриса, — небрежно прибавила она, дабы утвердиться в своей роли.
— Актриса? И где же вы играете?
Вопрос не был для нее неожиданностью.
Тонкие губы дрогнули, глаза метнулись в сторону, потом уверенно встретили его взгляд.
— На самом деле я только называю себя актрисой. Вы понимаете. — Она красноречиво повела плечом. — Актрис гораздо больше, чем ролей, которые они могут получить.
— Не продолжайте, мисс Нобль. Мне ясно ваше положение.
По ее спине опять пробежал холодок. Намеки она понимала с полуслова. Что, если он знает больше, чем она надеется? Тогда почему он улыбается ей, а не зовет солдат?
Серена окинула быстрым взглядом таверну. Ни Флинна, ни «пассажира» не было видно, и это ее встревожило. Флинн никогда не бросил бы ее одну — значит, его вынудили к этому крайние обстоятельства. Пора было и ей убираться отсюда.
Она поставила бокал на стол и потянулась за накидкой.
— Уже поздний час, и, увы, — она прикрыла ладонью зевок, — я безмерно устала.
Джулиан коротко рассмеялся и с ловкостью нападающей кобры перехватил ее руку.
— Мне по душе твое нетерпение, девочка. Однако придется тебе, милая, немного подождать. Мне еще предстоит найти для нас комнату. Допивай свое вино. Я отлучусь ненадолго.
— Комнату… для нас?
— Не здесь, так где-нибудь еще. Или ты думаешь, что я отведу тебя в свой игорный дом? Едва ли. Я ведь там живу, и мне не хотелось бы таскать туда случайных подружек.
Когда значение его слов достигло наконец ее сознания, ею овладели два разноречивых желания: топнуть ногой и плюнуть ему в лицо и расхохотаться как сумасшедшей. Джулиан Рэйнор, повеса из повес, принял ее, дочь сэра Роберта Уорда, за обычную проститутку! Смешно до безумия. Возмутительно! Серена и не подозревала, что она такая хорошая актриса.
Как только за Джулианом закрылась дверь, она вскочила, схватила накидку с капюшоном и бросилась в кухонные помещения. Серена не успела сделать и несколько шагов, как дверь распахнулась и в таверну ворвались солдаты.
Сердце ее колотилось так сильно, что она с трудом дышала. В голове стремительно проносились обрывочные, путаные мысли, но одно было ясно: их предали. Серена пыталась совладать с охватившей ее паникой и понять, что же могло произойти. Пока она беседовала с Джулианом Рэйнором, Флинн, должно быть, услышал или заметил что-то подозрительное. Они всегда понимали, что самая рискованная часть их миссии — встретить «пассажира». Стоило им спуститься в подземный водопровод, и никто, как утверждал Флинн, их в лабиринте не отыщет. Отчаянно надеясь, что Флинн не стал медлить, дожидаясь ее, Серена кинулась к парадной двери.
Добежав до входа, она увидела на улице при свете фонарей целый отряд вооруженных людей. Серена стала озираться в поисках пути побега, и ее взгляд упал на лестницу. Вдруг чья-то рука обвила ее талию, и она испуганно вскрикнула.
— Это всего лишь я. А ты ждала кого-то другого?
Тон Рэйнора был пронизан нотками невыносимого мужского превосходства. Краем глаза она заметила, как кто-то попытался покинуть таверну, но солдат тотчас вернул его обратно. Выбирать приходилось из двух зол: либо солдаты, либо Джулиан Рэйнор.
Она взглянула на него прямо и твердо. Да, он был игроком, но это не означало, что он негодяй без чести и принципов. Джереми отзывался о нем как об одном из самых достойных людей. Уговаривая себя не тревожиться и бросая косые взгляды на солдат Его Величества, она направилась к лестнице, подталкиваемая сзади Рэйнором.
Глава 2
в тот вечер Джулиан поддался желанию навестить таверну «Соломенная крыша», он меньше всего помышлял о любовном приключении. Потягивая шампанское, он лениво взирал с галереи игорного дома на суету своих расфранченных клиентов, как вдруг со всей ясностью понял, как опостылело ему их общество. Их искусственные манеры, погоня за новизной и остротой ощущений, глупая самоуверенная болтовня, даже их порой экстравагантные наряды больше не забавляли его. Он испытывал лишь скуку, состояние, не свойственное для тридцатилетнего удачливого мужчины.
Границы его честолюбия простирались далеко за пределы игорного дома. Каждый свободный пенни Джулиан вкладывал в свою плантацию в штате Каролина. Новая жизнь в Новом Свете — вот цель его стремлений, но прежде следовало покончить с одним давним делом, в котором была задета его честь.
Тягостные мысли о сэре Роберте Уорде неумолимо всплыли в сознании, а за ними столь же неумолимо последовали воспоминания о его собственной семье, ее горькой участи и печальном конце. Скоро, пообещал он себе, очень скоро сэр Роберт получит по заслугам. Уж он об этом позаботится.
Один за другим Джулиан осушил несколько бокалов шампанского, надеясь загасить безумную ярость, овладевавшую им всякий раз, когда он вспоминал о сэре Роберте Уорде. Как только месть над сэром Робертом свершится, он будет свободен и займется собственными делами.
Пока он так размышлял, его взгляд упал на лорда Перси и его неизменную свиту—свору жеманных щеголей с накрашенными лицами и помадой на губах. Джулиан терпел их по одной-единственной причине. Они были заядлыми игроками, и деньги жгли им карманы.
И тут его словно осенило. Он почувствовал острую необходимость изведать вкус настоящей жизни, где мужчины похожи на мужчин, а с так называемыми джентльменами в роскошных одеждах с дамскими ужимками разговор короткий: все решает не шпага и не дуэльные пистолеты и десять шагов, а крепкая, увесистая пощечина.
У него даже зачесались руки, и он вспомнил, где наверняка найдет подходящую обстановку. В считанные минуты он велел присмотреть за клубом опытному первому помощнику и, наняв экипаж, приказал доставить его в таверну «Соломенная крыша».
