Энергично взявшись за дверную ручку, Квеллен выждал, пока сканирующее устройство идентифицирует его личность. Дверь во внутреннее помещение отворилась. Он вошел и увидел сгорбившихся над столом людей. Маленький остроносый Мартин Колл, похожий на какого-то гигантского грызуна, сидел лицом к двери и просматривал пачку мини-карточек. Леон Спеннер, другой начальник Квеллена, расположился напротив него за полированным столом, нагнув свою бычью шею над еще большей кипой докладных записок. Как только Квеллен вошел в комнату, Колл протянул руку к стене и быстрым нервным движением переключил подачу кислорода на троих вместо двоих.
– Весьма подзадержались, Джозеф, – проговорил он, не поднимая головы.
Квеллен вспыхнул от возмущения. У Колла были седые волосы, серое лицо и такая же сумрачная душа. Квеллен страстно ненавидел этого человека.
– Простите, – сказал он. – Мне нужно было переодеться. У меня ведь сегодня выходной.
– Чем бы мы ни занимались, это ничего не изменит, – громко буркнул Спеннер, будто никто не вошел и ничего не говорил. – Что случилось, то случилось, и все, что мы знаем, уже ничего не изменит. Понимаете? От этого мне хочется крушить все подряд! Бить и ломать!
– Садитесь, Квеллен, – небрежно бросил Колл и повернулся к Спеннеру, огромному мужчине с изборожденным морщинами лбом и крупными чертами лица.
– Я считал, что с этим мы уже давно покончили, – сказал он. – Учтите, если мы вмешаемся, все окончательно перепутается. При необходимости покрыть почти пятьсот лет, мы перевернем вверх тормашками всю структуру. Это же абсолютно ясно.
У Квеллена вырвался тихий вздох облегчения. О чем бы сейчас ни шла речь, ясно одно: о незаконном африканском убежище пока никто не знает.
Судя по всему, они говорили о перебежчиках во времени, так называемых прыгунах. Хорошо! Теперь, когда он перестал бояться унизительного наказания и обрел ясность ума, он смог внимательнее посмотреть на своих начальников. Они, очевидно, спорили уже довольно долго. Колл обладал глубоким умом, он был человеком подвижного, нервного типа и, подобно птицам, все время находился в движении. У Спеннера же было больше власти.
Поговаривали даже о его связях в самых высоких сферах, вплоть до Верховных.
– Ладно, Колл, – хмыкнул Спеннер. – Я даже допускаю, что это перепутает прошлое. Так вполне может произойти.
– Ну что ж, это уже что-то, – кивнул коротышка.
– Не перебивай меня. И все же я думаю, что мы должны положить этому конец. Мы не в состоянии изменить то, что уже сделано, но мы можем резко сократить это в текущем году. По сути дела, даже обязаны!
Колл бросил злобный взгляд в сторону Спеннера. Квеллен понял, что его присутствие было единственной причиной, по которой Колл сдерживает свой гнев. Они изрыгали бы друг на друга проклятия, не окажись сейчас в комнате такая мелкая сошка, как Квеллен.
– Почему, Спеннер, почему? – настаивал Колл тоном, который считал для себя умеренным. – Если мы оставим процесс без изменения, то сохраним все, как оно есть. Четыре тысячи ушли в восемьдесят шестом, девять тысяч в восемьдесят седьмом, пятьдесят тысяч в восемьдесят восьмом. И когда мы получим данные за прошлый год, то уверен, что цифры будут еще выше.
Смотрите – вот здесь говорится, что в первые восемьдесят лет число прыгунов превысило миллион, и после этого цифры продолжали расти.
Подумайте о населении, которое мы теряем! Это же замечательно! Мы просто не можем позволить этим людям оставаться здесь, тем более, если можем от них избавиться. К тому же история говорит о том, что мы действительно от них избавились.
– Из истории также известно, что они перестали возвращаться в прошлое после 2491 года, а значит мы перехватили их в следующем году, – заметил Спеннер. – То есть перехватим их в следующем году. Это предопределено. У нас нет выбора, мы можем только повиноваться. Прошлое – это закрытая книга.
– Серьезно? – смех Колла был похож на отрывистый лай. – А что будет, если мы не сделаем этого? Если прыгуны не перестанут возвращаться назад?
– Но ведь этого пока что не произошло. Мы знаем это. Все прыгуны, которые достигли прошлого, сделали это за 2486-2491 годы. Есть документы, – упрямо держался за свое Спеннер.
– Документы могут быть фальшивыми.
– Верховное Правление хочет, чтобы это перемещение прекратилось. Почему я должен с вами спорить, Колл? Вы можете проигнорировать историю, это ваше личное дело, но проигнорировать заодно и Их мнение? На это у нас нет никакого права!
– Но очистить мир от миллионов пролетариев…
Спеннер что-то буркнул под нос и еще сильнее сжал мини-карточки, которые держал в руках. Квеллен, чувствуя себя здесь лишним, переводил взгляд с одного начальника на другого.
– Ладно, – успокоился Спеннер. – Я согласен с вами, что было бы прекрасно по-прежнему терять всех этих прощелыг. Даже несмотря на то, что, как нам кажется, эти потери должны вот-вот прекратиться. Вы утверждаете, что все это должно продолжаться, иначе может измениться прошлое. Я придерживаюсь противоположного мнения. Но пусть будет по-вашему. Я не собираюсь спорить с вами, поскольку уверен в вашей компетентности. Более того, вы считаете, что это неплохая возможность уменьшить численность населения. И здесь я согласен с вами, Колл. Мне перенаселенность тоже не по душе, как и вам. И я признаю, что ныне сложилась довольно нелепая ситуация. Но задумайтесь вот над чем: нас водят за нос, ибо тот, кто заправляет этими путешествиями у нас за спиной, нарушает законы, совершает преступление против этики и так далее. Поэтому, этого типа необходимо, слышите, необходимо остановить. Как вы смотрите на это, Квеллен? Ведь в конце концов за это скорее всего должен был бы отвечать ваш отдел, не так ли?
Неожиданное обращение к нему как бы встряхнуло Квеллена. Он все еще не знал, какую позицию занять в этом споре, к тому же у него не было четкого представления о предмете этого спора. Он кисло улыбнулся и покачал головой.
– У вас еще не сложилось собственное мнение? – уничтожающим тоном спросил Колл.
Квеллен посмотрел поверх голов сидящих за столом. Он не мог смотреть прямо в жесткие бесцветные глаза Колла, и поэтому остановил свой взор на каком-то пятне дальней стены и продолжал молчать.
– Значит, нет мнения, а Квеллен? Это очень плохо. И говорит не в вашу пользу, учтите это.
Квеллен едва сумел унять дрожь.
– Боюсь, что я не в курсе последних данных в отношении прыгунов во времени, сэр. Как вы знаете, я был очень занят некоторыми проектами, которые…
Язык его стал заплетаться, он почувствовал себя полным дураком. Должно быть, его помощникам лучше известно о сложившейся ситуации. О боже! Почему же тогда он не удосужился проверить, чем занимается Брогг. Но разве можно объять необъятное? Такие мысли вихрем пронеслись в голове Квеллена, но его лицо продолжало хранить маску невозмутимости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
